Дело об архиве Уильяма Шекспира, стр. 43
– Я уже говорил вам, что Марин большой шутник. К тому же он еще и талантливый мистификатор. На его удочку попадались и куда более искушенные люди, нежели вы.
Шелуденко сделал паузу, ожидая, что скажет на это Хвостов.
После минуты молчания инспектор спросил:
– Вы по-прежнему не желаете дать показания против Марина?
Хвостов отрицательно мотнул головой.
– Что ж…
Шелуденко провел пальцами над клавиатурой, и принтер выдал стандартный бланк подписки для свидетеля.
– Подпишите здесь, внизу, – сказал он, положив бланк на стол перед Хвостовым.
– Что это? – вяло поинтересовался тот.
– Вы подтверждаете, что предупреждены о том, что повторное совершение того же самого правонарушения, которое стало причиной вашей явки в Департамент, повлечет за собой ужесточение наказания.
– При всем желании я не смог бы повторить то, что уже сделал, – мрачно изрек Хвостов. – Уильям умер год назад.
– Кроме того, вы подтверждаете, что не имеете в собственном распоряжении транспортного средства, позволяющего путешествовать во времени.
– Не имею, – отрицательно мотнул головой Хвостов и взялся за лазерное перо.
– И гарантируете, что не станете уклоняться от явки в Департамент контроля за временем для дачи показаний или допроса, в случае, если в том возникнет необходимость, – быстро закончил инспектор.
Хвостов, почти не глядя, царапнул бумагу пером.
– И что теперь? – спросил он, ткнув перо в подставку.
– Можете идти, – ответил инспектор, убирая подписанный бланк в папку.
Хвостов тяжело поднялся из кресла, подхватил за ручку кейс, с которым пришел, и, не прощаясь, направился к выходу из кабинета.
Странное дело, но, глядя на его согбенную спину, инспектор Шелуденко не испытывал радости победителя при виде поверженного в прах противника.
– Вы можете забрать рукопись, – произнес в спину Хвостову инспектор.
Даже не оглянувшись, Хвостов безразлично махнул рукой.
Он уже приоткрыл дверь, когда Шелуденко вновь окликнул его:
– Постойте! А что находилось в конверте, который вы отдали Шекспиру в последнюю вашу встречу?
Обернувшись, Хвостов посмотрел на инспектора взглядом, исполненным скорби и тоски по несбывшемуся чуду. Подбородок его, дернувшись, чуть приподнялся. Полуприкрыв глаза, Хвостов нараспев прочитал: