Великий поход, стр. 46

Я невольно усмехнулся, представив себе пробуждение паренька. Что он подумает о невоздержанных и развратных русских? Хотя ни невоздержанности, ни тем более распущенности в нашем поведении не прослеживалось. Только ярко выраженная эмансипация Милы, трезвое отношение к жизни нас обоих, подавление или даже отсутствие эмоций с моей стороны…

Вот если бы она согласилась пойти со мной в ресторан, поужинать при свечах – дело другое. А в походе У костра – к чему все эти ненужные, глупые формальности между друзьями? Правда, друзьям кое-что позволено…

Я улыбнулся и поцеловал Милу в нежную бледно розовую щечку. Ту, на которой не было синяка.

Девушка покосилась на меня удивленно, слегка приоткрыв глаза. Пробормотала сонно:

– Имениннику прощается, но больше не приставай! Что это еще за номера? Не ожидала от тебя…

– Понятно, – тихо сказал я ей на ухо. – Больше не буду. Спи спокойно.

Свет в гроте постепенно мерк. На долину Бамиана опускалась ночь. Засыпая, я вслушивался в доносившиеся с поверхности звуки.

Возможно, нас и искали, но поиски шли далеко отсюда. Где-то в ущельях за пределами долины.

Монастырь изредка содрогался от работы буровой установки, которую не выключили даже вечером. Завтра мы должны найти камень, который нужен Диме. Или убраться отсюда подобру-поздорову. Рисковать и правда больше не стоит.