Грани матрицы, стр. 34

– Незарегистрированных чипов не обнаружено, – заявила Надя через несколько секунд. – Или они украли чип у нас, или, что вероятнее, перепрограммировали свой. Хакеры работают неплохо.

– Давай запрос, кто прячется в лесу с зарегистрированными чипами, – предложил я.

– Верно, – кивнула Надя и снова принялась нашептывать что-то браслету.

Я твердо решил в ближайшее время научиться пользоваться спутниковыми системами поиска.

– Есть три цели, – доложила девушка. – Одна – на север, пятнадцать градусов к востоку, триста метров. Другая – к югу, восемь градусов к востоку, три километра. Третья – на запад, три градуса к северу, пятьсот метров.

– Ты на пальцах покажи, – вздохнул я. – У меня ведь и компаса нет.

Надя взяла мою руку с браслетом, быстро ввела в мини-компьютер команды, и на экране загорелось три стрелки – синего, зеленого и красного цвета.

– Направления на цели, – пояснила девушка. – Зеленая стрелка – цель с другой стороны станции. Маловероятно, что это террорист. Хотя и он мог оказаться там – если перемещался по лесу с большой скоростью.

Мы помчались в ту сторону, куда указывала красная стрелка. Триста метров – не такое расстояние, чтобы долго раздумывать, куда бежать сначала. Пойти и проверить – вот и вся задача.

Подлеска в лесополосе почти не было. Если бы еще все сосны выросли высоко над землей, бежать не составило бы никакого труда. Но некоторые сосенки и елочки напоминали карликовые. Или просто были еще молоды. Их приходилось огибать, перепрыгивать, а иногда и продираться через заросли – там, где обходить было долго.

В искомой точке под большим деревом оказался какой-то подозрительный старик. В руках он держал топор, вел себя довольно вяло. Словно бы присматривался к сосне – валить ее или подождать.

– Садовник? – поинтересовался я у Нади.

– Лесник, – ответила девушка. И выпустила в спину старику короткую очередь из автомата. Тот рухнул на землю.

– Ты что? – закричал я. – Неужели думаешь, что он террорист?

– Вряд ли, – равнодушно ответила моя спутница, переводя рычаг автомата в положение стрельбы импульсными пучками. – Но все может быть. Задание мы все равно провалили. Почему бы и не развлечься? Зря, что ли, бежали сюда?

Петляя среди елок, я почти забыл, что мы находимся в компьютерном мире. Однако же стрелять в людей, которые выглядят почти как живые, – сомнительное развлечение!

Мы повернулись и побежали туда, куда указывала синяя стрелка. Цель медленно смещалась в сторону станции. Скорее всего, террорист. Ползет, чтобы взорвать то, что осталось от ГигаТЭЦ.

Добраться до точки, отмеченной на экране браслетов, нам было не суждено. Обогнув группу густых елок, мы лоб в лоб столкнулись с огромным детиной в бронежилете. В руках он держал солидную трубу. По виду – армейский огнемет.

Я слегка растерялся, увидев его, а он опешил, увидев нас.

– Террорист, – заметила Надя, ничего, однако, не предпринимая. – У него, оказывается, поискового чипа нет!

Тогда я нажал на спусковой крючок автомата. Тяжелые шарики малого диаметра тучей устремились в грудь диверсанта. Но его бронежилет почти полностью отразил или поглотил пули. А сам громила привел в действие огнемет и едва не спалил нас жарким облаком огня, прошедшим в нескольких сантиметрах от моей левой щеки.

Переключив автомат в режим стрельбы импульсами, я несколько раз ударил в шлем террориста. С третьего выстрела шлем треснул, с четвертого – разлетелся на куски. Враг был повержен.

– Сравнительно неплохо, – заявила Надя, капризно морщась. – Но тебе сильно повезло. Он даже не попал в тебя из огнемета…

– Что же, меня здесь могут убить? – поинтересовался я.

– Ну, не совсем взаправду, – протянула девушка.

– А как?

– Да вот так, – заявила девушка, направляя на меня ствол автомата и нажимая на спусковой крючок.

Я ощутил болезненные толчки в грудь, перед глазами у меня померкло. И спустя несколько секунд я пришел в себя в имитационной ячейке космосалона.

– Предательница, – с укором сказал я Наде, которая уже высвобождалась из скафандра.

– Никогда не расслабляйся, – посоветовала она. – Впереди много тренировок. А сейчас, думаю, нам нужно немного отдохнуть.

Отдыхали мы по – королевски – в оранжерее рядом с огромным бассейном, в мягких шезлонгах. Под рукой – тележка мини-бара, услужливый робот-официант, в любую секунду готовый катиться в ресторан за свежей, холодной или горячей, закуской. Вокруг – пальмы, лианы и причудливые тропические растения. Температура воздуха – около тридцати градусов. Вода в бассейне тоже теплая.

Сейчас, летом, это место не пользовалось большой популярностью. К тому же сегодняшний день был зарезервирован для начальника станции и высшего руководства ГигаТЭЦ. Но летом никто не спешил в зимний сад. А зимой, когда за тройными стеклами двадцать, тридцать, а то и сорок градусов мороза, люди чувствовали себя здесь как в раю.

По другую сторону оранжереи располагался «лягушатник» для детей. Там воды было чуть больше чем по колено. Как ни странно, Надя предпочитала именно неглубокий бассейн. Скорее всего, не умела плавать. Я не стал уточнять.

– Станция, пожалуй, тратит уйму энергии на собственные нужды, – заметил я.

– Немало, – отозвалась девушка. Она сидела в шезлонге с закрытыми глазами. Волосы у нее были мокрые, будто она ныряла. Хотя нырнуть в «лягушатнике» не так-то просто, даже умеючи. – Отопление, подогрев дорожек, зарядка аккумуляторов транспорта… Но по сравнению с выработкой – ерунда.

– Освещение ночью, – добавил я. – Здесь же полярные ночи?

– Ночью этот район освещается орбитальным зеркалом, – объяснила Надя. – Оно дает гораздо больше света, чем Луна в полнолуние. И даже подогревает воздух. Ведь в окрестностях ГигаТЭЦ еще и посыпают снег порошком, приготовленным из почвы летом. Экологически полностью безопасно, но действенно. «Зеленые», правда, воют, что температура на планете глобально повышается. Но американо-европейско-российское лобби в мировом сообществе достаточно сильно. Все северные народы, как ни странно, тоже хотят жить в тепле. А южане… Индусы потерпят – им к жаре не привыкать, да и дожди идут регулярно. Китайцам, похоже, потепление тоже выгодно – активнее осваиваются северные области, Внутренняя Монголия. Ну а мнение Африки мало кого интересует. К тому же пустынь не становится больше – моря расширяются, вода испаряется сильнее, дожди идут чаще.

Такого обширного политико-экологического экскурса я от Нади не ожидал. Девушка неожиданно оказалась более эрудированной, чем я предполагал, беседуя с ней прежде. Или она специализировалась в области геополитики?

– Где же орбитальное зеркало сейчас?

– Греет Антарктиду. Глупо подсвечивать землю в разгар лета. Здесь и так жарко. Но скоро его вернут. И осень задержится на пару недель… И зима наступит не так быстро.

Орбитальные зеркала придумали, конечно, давно. Но выводить их на орбиту, да еще и гонять с места на место – удовольствие дорогое. Тем более что, как я понял, воздушный транспорт практически не работал именно из-за дороговизны топлива. Вертолеты существовали, но поднимались в воздух крайне редко. А самолеты, похоже, едва ли не полностью были вытеснены железными дорогами и теми видами транспорта, что пришли им на смену: монорельсом, экспрессом на магнитной подушке. Впрочем, ракетное топливо – не бензин. Но ведь и его, наверное, можно использовать более рационально…

На мой вопрос о затратах на запуски Надежда неожиданно рассмеялась.

– Ты что, на самом деле не знаешь, как сейчас посылают в космос спутники?

– Откуда бы мне знать?

– И не догадываешься?

Я не стал даже пожимать плечами. Просто подождал, пока девушка насладится моей неосведомленностью и приступит к рассказу.

– Спутники выводят с разгонных пилонов в Южной Америке. Та же самая конструкция, что и в баллистическом транспорте. Только разгон гораздо сильнее, а пилоны больше. Я видела картинки в Интернете; самой бывать в космосе и на космодромах не доводилось. Разгонные пилоны громадные. Они поднимаются вверх на две тысячи метров. А по земле идеальный монорельсовый путь тянется на пятьдесят километров. Сначала аппарат разгоняется с помощью электромагнитного поля по поверхности Земли, потом взлетает по очень маленькому уклону пилона – при большем закруглении нагрузки не выдержат ни стойки, ни сам аппарат – и устремляется в небо. Правда, потом все равно приходится включать двигатели. Но топлива тратится гораздо меньше. Основной разгон происходит за счет электроэнергии. И, естественно, космодром расположен на экваторе – чтобы использовать вращение Земли.