Недавно друг вернулся из АТО и рассказывал…, стр. 7

Потом я в Донецке воевал. Там нас Черный Мичман из Аэропорта вывел. Сначала ввел, потом вывел. Прямо через сепарские позиции. Он тогда в районе ДАПа постоянно показывался. Сепары, думаю, и сами его уважали. Сам видел: как только Черный Мичман на горизонте покажется, так у сепаров их ухмылки поганые как рукой снимало. Не то что стрельнуть — кашлянуть громко боялись. Вывел он нас — и опять нет его, видать остальных выручать отправился…

А в конце я прям из Дебальцево с ним вышел. Из самого пекла. Вот так просто взял — и вышел. С Черным Мичманом. Одна беда — он технику на дух не переносит. Поэтому только пешком. Но мне не привыкать — я ж киборг. И опять террористы с бурятами расступились. Ну, вышли мы, а как к своим уже подходить, глядь — а Черный Мичман опять сгинул. Как и не было его. Я все сфоткать его хотел, да батарейка на телефоне у меня как раз на разрядке тогда была…

Сказал это Панас, хлопнул еще стопарь первача да повалился замертво. И захрапел. А из кармана телефон вывалился. «Моторола». Видать, трофейный. Решили мы с хлопцами диковинку эту рассмотреть поближе. А он возьми и включись. Глянули — а там фотки… А на них — Белый Прапор. И Панас с ним. С белым прапором. В Изварино с белым прапором. В аэропорту. И в Дебальцево с белым прапором. А Черного Мичмана нет на фотках.

Дрянь, в-общем, эта ваша моторола, даже фотик нормалный сделать не могут. Даром что трофейная. Мы Панасу решили на Йотафон скинуться. Крутой, говорят, аппарат. Вернется с отпуска в Марик — и в следующем котле Черного Мичмана уж точно сфоткает.

А, чуть не забыл. Пока спал Панас, мы его все равно… Как тогда, в туалете в седьмом классе…

Автор неизвестен

50 оттенков сепара

Недавно друг из АТО вернулся. Выпили, посидели. Он рассказал историю — божится, что все чистая правда. Жила, короче, на Житомирщине одна дивчина. Да такая страшная, что ее не только замуж не брали, но собаки поднимали вой, когда она шла в сельпо за солью и спичками. В общем, не было в ее личной жизни никакого эротического просвета. Пока не случилось ней вот такая история.

Надя — так дивчину звали — пошла добровольцем в батальон «Донбасс», который сейчас героически защищает Крещатик от зрадников. Но в те дни стоял тот батальон на Донбассе.

В то время украинская армия тяжелые времена переживала, не то, что сейчас. Тогда снаряды к пушкам выдавали по разнарядке: столько-то на школу, столько — на детский садик, а что останется, всадить в больницу. И не дай Б-г промахнуться! Затаскают по СБУ.

Но армия придумала пускать в сепарские города своих наводчиков, которые переодетые в ватники бродили возле школ и больниц, да корректировали артналеты. Чтобы ни один снаряд зря не пропал. Надька, само собой, на эту работу добровольно вызвалась. Хочу, сказала, побольше ваты истребить.

Так и прозвали ее за это рвение: Надька-налетчик.

Да только недолго она корректировала. Схватили ее саперы, помяли немного, притащили на подвал, допросили. Потом хотели изнасиловать — у сепаров так положено. Да вот тут загвоздка вышла: никто не решался.

Тот сепар, что спичку вытянул, сказал, что он лучше на танк без гранатомета нападет. А тут он трусит, и нечего ржать. Потом пришел чеченец, который вечно своими сексуальными подвигами хвастался. Да тоже не смог, оробел. Видел, сказал, много разного. Но тут не могу, не тот случай.

Загрустили террористы. Как же это будет ходить корректировщица неизнасилованная? Засмеют соседние подразделения.

А Надька видит, что приссали колорады, хохочет над ними.

Тут выходит из толпы мелкий такой, невзрачный сепар. Дайте, говорит, я попробую.

Надька еще громче смеется: куда тебе, клоп! Тут и смелые испугались, а ты-то куда лезешь?

А ничего, сказал тот сепар, мал золотник, да вонюч! Ты, голубушка, еще первой моей жены не видела. А уж про вторую и говорить страшно, не то, что представлять. Потом сепар попросил принести ему бутылку водки и дать двух товарищей в помощь.

Выпив всю водку с двумя собутыльниками, сепар ногой распахнул дверь Надькиной камеры. Уставил на нее пьяные, налитые дурной кровью глаза, заорал.

Ты, говорит ей, курва, почто бутылку самогона в раковину вылила? Да как даст ей в ухо! И продолжает: а заначку, заначку кто из ватника вытащил, а? И тут же во второе ухо — на! А с Сенькой Косым кто на 23 февраля обжимался на складе унитазной арматуры? А?! Н-н-н-а!

И тут Налетчик-Надька почувствовала (…вырезано цензурой…). Его рука опустилась (…вырезано цензурой…). Зубы сомкнулись (…вырезано цензурой…) указательный палец (…вырезано цензурой…) к нежной (…вырезано цензурой…). И вот наконец он (…вырезано цензурой…). Дразнящий, медленный ритм и краткие мгновения (…вырезано цензурой…). Опьяняюще (…вырезано цензурой…) фрикции, которые заставили затрепетать (…вырезано цензурой…). (…вырезано цензурой…) упала на пол в полном изнеможении и сладостной неге.

В результате Налетчик-Надька с тем сепаром поженились. Детей наплодили — страшных, как черти. И ничего: детки уже в школу кикбоксинга записались, чтобы айфоны отжимать было легче.

Время от времени Надя покупает сепару бутылку водки. Режет сальце и соленый огурец, наливает в алюминиевую миску жирного борща — непременно с чесноком и черным хлебом. Рядом ставит запотевший стакан. И говорит:

— А давай… как в тот день, когда мы познакомились, а?

Автор неизвестен

Неразменная гривна

Недавно друг с АТО вернулся, много рассказывал историй разных. Одну и я запомнил, сейчас вам расскажу.

Стоял их батальон под Мариуполем — это город такой, вроде нашего Крыжополя.

Тяжело на войне было: вата перла на пулеметы волнами. Бомбежки каждый час — головы не поднять. Танки, грады, подводные лодки с моря. Но побратимы с батальона не дрогнули ни разу. Все атаки отбили, взяли много пленных. О чем много свидетельств в фейсбуке было.

В один из тихих приморских вечеров сидела рота того батальона на своей позиции. Хлопцы отдыхали: кто сало ел, кто скакал, чтобы не быть москалем, а кто писал письмо невесте из горящего танка.

И тут к ним приехал из Киева слепой кобзарь — его прислало министерство слепых кобзарей для культурного досуга козаків.

Бойцы обрадовались подмоге, сели в кружок. А кобзарь достал бандуру, стал солдат веселить. Спели они хором народные песни «Ой, гаем гей идет», «Подвиг козака Гаврилюка», «Утоли мои печали, москали», «Воин и Света» и «Я не сдамся без боя». Потом слепой кобзарь прочитал им лекцию о перспективах вступления Украины в НАТО и ЕС, показал карту расчленения Росіи. А закончился культпросвет диспутом «Кто больше вареников зйист: Игорь Мосийчук чи Антон Геращенко?»

А был в том батальоне один хлопчик с Мелитополя, Тарасом звали. Позывной у него был «Панас», чтобы запутать вату. Так вот после концерта он подошел к кобзарю, разговорился с ним.

Я, говорит, так думаю, что никакой ты не слепой. Вона как шпаришь на бандуре. И на машине приехал на новой за рулем. Как так получается у тебя? Кобзарь засмеялся и говорит: «А у меня зрение особое. Я особой козацкой чакрой вижу и дорогу, и то, что было, а главное, что дальше будет». Тараса так просто не взять было. Он и говорит кобзарю: «А если ты так видишь, скажи-ка, о чем я сейчас думаю?». «Попробуем. — ответил кобзарь. — Это дело сложное, но для козацкой чакры посильное». Посмотрел он на Тараса, почесал чакру через красные шаровары, подумал.

«А думаешь ты Тарас вот о чем, — наконец сказал кобзарь. — Ты хочешь каждый день жрать вареники и сало, пить горилку, да ничего не делать. И чтобы хрошы были».

Тут Тарас и обомлел.

А кобзарь дальше говорит ему: «А я ведь знаю, как этого в жизни можно добиться. Для этого нужно поймать особо матерого москаля, да забрать у него волшебный аксессуар — неразменную гривну. И тогда ты сможешь воплотить свою мечту, так сказать, в жизнь». Сказал это кобзарь и пропал с глаз. Потерял с тех пор Тарас покой. Рвался добровольцем на зачистки и рейды — командиры даже подозревать стали, что хочет парубок в плен к сепарам попасть таким образом. Но потом на Тараса в местном отделении «Правого сектора» получили хорошую характеристику, да успокоились. А хлопец все мечтал москаля поймать, да гривну у него заповедную вытащить.