Хтон, стр. 2

Наконец он вошел в большой поперечный туннель диаметром метра в три — и сразу же был впечатан в гладкую стену воздушным потоком. Ветер в замкнутых пещерах? Он-то и был источником шума; но откуда здесь такой сквозняк? Его знаний об инфернальной области было явно недостаточно.

Атон собрался с силами и вошел в воздушный поток, позволив тому вести его тело по туннелю. В стенах ничего особенного, кроме свечения; туннель почти круглый. Могла ли его прокопать и обработать за несчетные годы воздушная эрозия? Хтон становился все более странным.

Пронизывающий ветер — метров десять в секунду, если не больше — приятно охлаждал его медленно шагающее тело, отвечая отчасти на вопрос о выживании. И тут же он ощутил последствие ветра: обезвоживание. Нужна вода и как можно быстрее, пока тело совсем не иссохло. Где-то должны быть люди и запасы воды.

Одной рукой придерживаясь за стену, Атон медленно двигался вперед, но внезапно ввалился в какой-то проем. Ветер стих, зато жара вернулась; радуясь перемене, Атон решил идти вниз. Проход был маленький, чуть выше его роста, и вел в пещеру, вроде той, куда он попал первоначально. Тупик.

Он пошел было назад, но вдруг со страхом понял, что в пещере он не один. Послышалось бормотание, кто-то зашевелился, чья-то фигура поднялась с неровного пола. Она двинулась к нему, соблазнительная и слегка пугающая, вызывая в памяти смутный облик из прошлого: красота и ужас одновременно, слишком искушающие и слишком болезненные, чтобы относиться к ним беспристрастно. Завывания ветра, казалось, превратились в зловещую музыку. «Песня… — подумал он, — жуткая прерванная песня, мелодия смерти… Или это мой демон, мой суккуб, с усмешкой лишающий меня всего человеческого?»

Фигура заговорила женским голосом — чуть слащавым, но обворожительным.

— Ты хочешь полюбить меня? — спросила она.

Теперь Атон разглядел очертания обнаженного женского тела. Сознавая свою незащищенность, он при ее приближении, словно щит, выставил вперед книгу. Он не знал ее намерений, она же отшвырнула книгу и скользнула в кольцо его рук. Женщина ступала уверенно; в этом полумраке она ориентировалась явно лучше, чем Атон.

— Полюби, — сказала она. — Полюби Лазу. — Ее голые груди прижались к его животу. Он боялся женщину и мнимого сходства. Почувствовав, как напряглось ее тело, Атон отпрянул назад. Рука женщины рванулась сверху вниз: острый камень, зажатый в кулаке, слегка поцарапал ему щеку. Не прошло еще и часа, а на него напали уже дважды.

— Тогда умри, ублюдок! — закричала она. — Умри, умри…

Она поперхнулась, зашлась кашлем и отбежала к дальней стене, где свернулась в дрожащий комок. Атон по-прежнему слышал искаженный шепот: «Умри, умри…» Неужели она собиралась его убить?

Он отступил в туннель. Лаза услышала звуки и тут же вскочила.

— Ты хочешь полюбить меня? — спросила она тем же голосом, что и прежде.

Главный туннель все тянулся и тянулся, пересекая многочисленные аркады. Некоторые из них казались пустыми; из других доносился непонятный шум, сопенье и скрежет. Атон быстро миновал их.

Его вела жажда. Жестокий ветер бил в спину, лишая последней влаги. Он снял башмаки, чтобы дать потным ногам подышать. И двинулся дальше.

Наконец звук голосов привлек его в большую пещеру. Ветер стих, разлетевшись по обширному пространству, а шум уменьшился. Оглушенные чувства Атона приходили в себя. Здесь оказалось несколько человек, они работали и вяло переговаривались. В центре зала возвышалось массивное металлическое устройство на колесах, в верхней части которого находился вал с рукоятками. Два человека толкали рукоятки и медленно, словно жернова, вращали устройство. У стены сидели на корточках еще двое и вырезали тонкими лезвиями какие-то маленькие предмета Мужчина за ними кидал камешки в корзины. Все были голыми.

Рядом с ним стояла дородная, почти безволосая женщина, которая тотчас же заметила вошедшего.

— Новичок? — спросила она, используя то же приветствие. — Опять неприятность?

— Атон Пятый.

— Ты верно пришел, — сказала она. — Все приходят к Меховой Матушке.

Она рассмеялась непонимающему взгляду Атона.

— Это потому, что я заведую мехами. Мех тебе понадобится, чтоб не ссохнуться. Вот.

Она подошла к механизму. Мужчины прервали движения, позволив ей снять с трубы сбоку мешок. Она протянула его Атону.

— Твой мех. Ни за что не захочешь с ним расстаться!

Атон машинально взял мех. Тот был сделан из какого-то крепкого материала, весил килограммов восемь и имел лямки. Только теперь он разглядел, что все носят такие мешки — единственный предмет туалета. Но каково их назначение?

Меховая Матушка взяла пустой мешок и повесила его на трубу. Мужчины возобновили работу. Мех начал медленно наполняться.

Атон понял.

— Вода! — воскликнул он, поднес узкое горлышко меха к губам и жадно отпил. Жидкость была сравнительно холодная и восхитительная на вкус.

Женщина взглянула с одобрением.

— Подороже любых гранатов, — сказала она. — Мы осаждаем воду в конденсатном баке, и все довольны. И потому все за старую Матушку.

Атон принял информацию к сведению. Какая бы подземная иерархия здесь ни существовала, у этой женщины имелась власть.

Она принялась представлять остальных.

— Народ, вот Пятый. Эти двое — мои толкачи, эта смена — Жид и Козел. Вот там старик Шахматист. Он делает из ломаных гранатов шахматы и кое-что еще. Красивые вещицы.

Вновь удивившись, Атон кивнул. Наверху эти фигурки стоили целое состояние, как из-за материала, так и из-за работы. Художник оказался седым стариком, который сидел на корточках и ковырял погнутым ножом.

— Его Подмастерка… Они понимают друг друга.

Подмастерьем была девушка чуть старше двадцати, симпатичная и хорошо сложенная. Атону захотелось узнать, за какое преступление она оказалась в таком возрасте в Хтоне. Он представил, что их «понимание» ублажало скорее стариковское тщеславие, чем его романтическую удаль. Доброе имя, вероятно, здесь самое важное — надо запомнить.

Меховая Матушка подвела его к мужчине с корзинами.

— Счетовод, — сказала она. — Отлично считает, наметанный глаз на гранаты. Не перечь ему. — Счетовод сортировал камешки по цвету: в каждой корзинке разные оттенки красного и коричневого, едва различимые при плохом освещении. Симпатичная девушка сортировала гранаты по размеру. — Это Кретинка, — сказала Матушка. — Ее зовут Кристинка-Кретинка. — Девушка подняла глаза и хихикнула.

— У каждого своя работа, — заключила Матушка. — Ты походи тут немного, Пятый, освойся, мы тебя к чему-нибудь пристроим. Не торопись. — Потом негромко добавила: — Ты принес какой-нибудь инструмент?

— Инструмент?

Ее зоркий взгляд упал на книгу. Зря бы она этот вопрос не задала. Атон открыл книгу.

— ДЗЛ, — сказал он. — Книга. Мне разрешили всего одну вещь.

Матушка отвернулась с молчаливым отвращением.

Таковы были обстоятельства. Привыкнув к жаре и ветру, научившись определять дорогу в переплетении туннелей по звуку и виду, Атон нашел тюремную жизнь на удивление легкой. Чересчур легкой — в их положении могло и не существовать постоянной тяги к побегу. Обитатели были довольны, он — нет. Придется искать катализатор.

Пещеры простирались вниз до бесконечности. Гранаты поступали откуда-то снизу для сортировки и обмена с внешним миром. Цены назначались далекие от истинной стоимости драгоценных камней. Искусственные камни превосходили их по качеству, но им не доставало привкуса дурной славы. Эти же добывались проклятыми руками, происходили из жуткого Хтона. Патология притягивает человека.

Атон счел положение узников необъяснимым. Это наверняка худшая тюрьма в человеческом секторе галактики, созданная для душевнобольных преступников и неисправимых извращенцев — для всех тех, кого общество не могло ни излечить, ни игнорировать. Хтон рисовался извне обителью непрерывных буйств и оргий, изощренных пыток и садизма.