Воскресное утро (СИ), стр. 40

После подавления ПВО и артиллерии иванов атаки вермахта стали более успешными, однако при прорыве в глубину русской обороны роликов Гота и Гудериана, они немедленно атаковывались русскими танками с флангов. Причем русская пехота не разбегалась в панике перед немецкими панцерами, а пропускала их через свои позиции, активно атакуя противотанковыми гранатами, и отрезала от танков немецкую пехоту. В итоге немецкие танки, неся потери, вынуждены были каждый раз отступать на свои позиции. Там где было возможно воспользоваться обходными маршрутами, мимо таких укрепленных позиций разведподразделения дивизий их использовали, имея задачей выход в тыл русским частям. Однако и на этих дорогах стояли русские заслоны, пусть и не такие мощные, как на основном направлении, но способные уничтожить передовые отряды или затянуть бой против основных сил, давая возможность своим частям выйти из-под удара. Это были уже более серьезные отличия от расчетного плана — русские оказались тактически грамотным, упорным, умелым и самоотверженным противником. В итоге к концу дня, там, где авиация смогла оказать помощь — укрепленные позиции русских были обойдены с флангов и они оказались в окружении. В этом случае панцеры уходили дальше на восток, а блокирование и уничтожение русских брала на себя пехота. Там же, куда русские не допустили люфтваффе — продвижения не было. Русские несли большие потери от немецкой артиллерии, но держались. В целом продвижение дивизий первого эшелона Танковых Групп и 9-й Полевой Армии генерал-полковника Адольфа Штраус, а в первый день составило от 15 до 25 км. Обстановка на завтра была не ясна. Пока что удалось выяснить, что русские сосредоточили основные усилия в обороне крупных автомагистралей. Однако как глубока их оборона и где расположены их основные силы, выяснить не удалось. Не смогла в этом помочь и воздушная разведка — большинство разведчиков были сбиты русскими истребителями. В целом же, прогноз для Группы на следующий день был оптимистичным. Командующий Группой Армий «Центр» был бы очень удивлен, узнав, что точно так же оптимистично смотрел на ситуацию первого дня войны и командующий Западным Фронтом генерал армии Жуков.

23 июня 1941 года. Война в воздухе

В эту ночь штаб 1-й Воздушной Армии Западного Фронта не спал. Формально приказ о сформировании должен был поступить только сегодня, хотя Армия сформировалась самой первой — возможно потому, что Начальник Штаба ВВС, а теперь Командующий ВВС генерал-лейтенант Жигарев практически все эти пять дней провел в Минске, общаясь со своим штабом в Москве в основном по телефону. Он же и проталкивал все организационные вопросы по формированию.

Июньские ночи короткие — не успели остыть моторы после возвращению полков со штурмовки аэродромов люфтваффе в Польше, а уже техники начали готовить самолеты к вылету. Вот кому вообще спать практически было некогда — это авиатехникам. Не спал эту ночь и Командующий ВА генерал-майор Копец. Сначала подводили итоги дня, потом определялись с задачами завтрашнего, а по факту уже сегодняшнего, поэтому и ложиться он уже не стал. Вчерашний день был прожит, и теперь прокручивая его в голове, Иван Иванович стал осознавать правоту Жигарева, который чуть ли не пинками заставлял их в последнюю неделю менять аэродромы, маскировать и рассредоточивать самолеты, отправить в тыл неосвоенную технику, дублировать линии связи, менять организацию и сводить все силы в один кулак. И еще он не знал, что в другой истории он уже не увидел бы рассвета 23 июня. История уже изменилась и для него она изменилась кардинально. Вчерашний день показал, как был страшен удар немцев. И как бы он был сокрушителен, если бы они ничего не поменяли за эти пять дней. Получая данные от штабов дивизий по своим потерям за день, и приблизительные потери немцев он испытывал разочарование — счет был приблизительно равный 152 своих сбитых на, примерно, 150 заявленных сбитых немецких самолетов. Но он понимал, что сбитые 152 наших — это практически одни истребители, а 150 немецких — в большинстве своем бомбардировщики, что многие из немецких колонн были разогнаны реактивными истребителями, и его летчикам оставалось только добивать их. Он понимал, что в других условиях — счет был бы явно в пользу немцев. Позже всех с ним связался генерал Красавин — по данным его летчиков, подтвержденными фотопулеметами, установленными на каждом реактивном МиГе — его полк за день сбил 523 самолета. К этому числу еще добавили 240 сожженных самолетов при штурмовке на аэродромах. Итого получалось, что ВВС Западного Фронта как минимум ополовинили Второй Воздушный Флот люфтваффе. Копец не сдержался и пожаловался ему о приблизительном паритете в счете без учета его Особого полка. На что Владимир Владимирович с усмешкой откликнулся, какой-то странной фразой, что мол, это ж не 35 на 600. И тут же уверил Командующего, что завтра, то есть уже сегодня — если немцы не спрячутся, а по его мнению, им этого не даст сделать немецкий Генштаб, вполне возможно вопрос о завоевании превосходства в воздухе будет решен. И тут же предупредил, что его реактивный полк начнет боевую работу с 9 утра, обещая поддержку в течение всего дня. В качестве, пусть и не полноценной с точки зрения боевой эффективности, замены с 4 до 9 утра выставив 161 иап.

Лейтенанту Егорову дали другого ведомого, у того погиб ведущий в том же бою, в котором и Егоров остался без ведомого. Накануне они обговорили между собой порядок взаимодействия и распределили обязанности. У обоих уже появился, пусть и маленький, но боевой опыт — на двоих у них было уже 3 сбитых самолета. Но все равно лейтенант Егоров волновался. Это как в прыжках с парашютом — второй прыжок страшнее первого. Первый проходит как в тумане, а вот второй выполняется уже осознанно и потому воспринимается гораздо отчетливей. Вечером он смог просто увидеть Лену в столовой, она улыбнулась ему, но встретиться возможности не представилось. А Кольке так хотелось похвастаться первым боем и двумя сбитыми, что даже было стыдновато перед собой. Сходил он к дежурной смене на РЛС, поблагодарил за помощь, девушки пококетничали, поулыбались ему, букетик полевых цветов и шоколадку приняли. Потом зашел к вертолетчикам, те похлопали его по плечам, посмеялись и предложили обращаться за помощью, если что. Полк поделили на три неравные части — 2 эскадрильи, одна и еще две. Первыми взлеталидве эскадрильи, не воевавшие вчера, эскадрилья Егорова была второй в очереди и должна была взлететь, когда первые две начнут выходить из боя. Их эскадрилья осталась у самолетов, а последние две потянулись к КП — слушать радиопереговоры.

Взлетели по зеленой ракете и, разобравшись звеньями, пошли на запад в сторону Бреста. Егоров снова попал в атакующую группу. Им был выделен квадрат, в котором они должны были атаковать любого противника, но приоритетом оставались бомбардировщики. После старой границы командир эскадрильи подал команду усилить наблюдение за воздухом. При подлете к назначенному квадрату уже издалека было видно, что там идет бой. Какой-то полк на «Чайках» упорно пытался пробиться к «лаптежникам», но немецкое прикрытие успешно отражало атаки. Немецких истребителей сопровождения было заметно больше, нежели вчера. К тому же они, похоже, учли вчерашний опыт и тоже выстроили нечто похожее на «этажерку». Сегодня немцам было попроще — в небе не было реактивных МиГов, а их поршневые старшие братья «МиГ-3» не могли их заменить в полной мере. Единственное, что им удалось — они связали боем верхнюю группу немецкого прикрытия. «Мессерам» на 5000 в бою против МиГ-3 приходилось не сладко, но вниз они не уходили. Эскадрилья И-16-х подошла как раз вовремя — «Штуки» уже нашли цель и их строй стал вытягиваться в большое колесо. Командир эскадрильи принял решение и отправил нижнюю и атакующую четверки в ту часть выстраиваемого воздушного колеса, где «штуки» набирали высоту для повторной атаки, оставшись с последним звеном на страховке от удара сверху. Атаковали сходу — Егоров перехватил «Ю-87» в верхней части косой петли, когда у того уже была потеряна скорость после пикирования и он как бы застыл в прицеле. От очереди из пушек он мгновенно вспыхнул и посыпался вниз. Николай с ведомым проскочили мимо «Юнкерсов» и влетели в бой «мессеров» с «чайками». Причем все произошло удачно — Колька сходу сел на хвост паре «109-х», атаковавших И-153. Но ведомый у немца не ворон ловил и сразу предупредил ведущего. Пара «мессеров» прервала атаку и ушла на вертикаль. Николай догонять их не решился. В это время немцы разобрались, что русским прибыло подкрепление и, распределив силы, атаковали их эскадрилью. Теперь уже Колька с ведомым крутились, уворачиваясь от атак и, пытаясь атаковать сами. Задачу они в целом уже выполнили — эскадрилья, сбив в первой же атаке четыре «Ю-87» заставили тех сбросить бомбы и уходить на запад, но «мессеры», желая видимо посчитаться за вчерашний день, из боя не вышли. Мало того, избавившись от обузы, они наконец-то смогли показать настоящий класс воздушного мастерства. А тут еще некстати из боя вышли и потянулись на восток «чайки», поэтому похоже именно их эскадрилью немцы назначили в качестве «боксерской груши». МиГи помочь ничем не могли, потому что весь бой переместился на высоты до двух километров. Вот тут Егоров проникся пониманием, что они могли бы сделать с ВВС РККА, не будь у них на сегодня такого джокера как МиГ-17. «Ишаки» виражили беспрерывно, прикрывая друг друга и пытаясь зацепиться за мелькавшие силуэты «худых». Но немцы в поддавки с ними не играли, все было всерьез. Ища возможность атаковать, лейтенант пропустил момент, когда сам стал дичью. Спас новый ведомый успевший предупредить по рации и пушечной очередью сорвавший атаку на него. Но в целом зайти в хвост к «мессеру» оказалось весьма непростым делом. У немцев как будто глаза на затылке были — так они чувствовали опасность. Эскадрилья снова потеряла двоих, но от больших потерь спасло то, что у «мессеров» закончилось время по топливу и они вышли из боя. По возвращению на аэродром Николай с трудом вылез из кабины — так вымотал его этот бой.