Цветы всегда молчат (СИ), стр. 22
Деревенька Хидвил приютилась в живописной ложбине гор. Осень уже щедро мазнула их желтым, но зелень ещё не собиралась сдаваться, хотя и не была уже такой изумрудной. То там, то там растекались сиреневыми лужицами сентябрины. Где-то вдалеке паслись козы. Вокруг царило воистину идиллическое умиротворение.
— Пол, это прекрасно! — захлопала в ладоши Мифэнви, и прекрасные глаза её увлажнились от восторга.
— Я же говорил, Мейв, что тебе тут понравится! — Пол, сияя, глядел на неё. Взяв её ладошку и поцеловав чуть выше перчатки, он сказал: — Давай обручимся ещё раз перед лицом этой красоты?
— Пол! Милый-милый Пол! — проговорила она. — Мы обручались уже так часто — и перед ветром, и перед солнцем, и перед Глоум Хиллом, что небо скоро сочтёт нас язычниками и перестанет принимать наши клятвы.
Она подняла руку и приложила к его щеке, он накрыл её ладошку своей.
— Когда ты собирался сказать мне, что ты — незаконнорожденный?
Он напрягся.
— Слуги уже рассказали?
— Да, живописали в красках. Но почему ты сам не сказал?
— Это что-то бы изменило? — с горечью сказал он.
— Если ты о моих чувствах — то нет. Но мы должны доверять друг другу. Что ещё я должна узнать?
Пол задумался. Не все тайны были только его. Но она права, лучше начать сейчас, чтобы потом некоторые пыльные секреты не отравляли жизнь.
Он вздохнул и сказал:
— Десять лет назад у Колдера тоже была невеста. Нелли…
— О, боже! — закрывая рот руками, испугалась Мифэнви. — Ты говоришь так… Та девушка… она умерла…
— Лучше бы умерла! — сжав кулаки, прокричал Пол. — Он так любил её! Он увидел её в церкви на утренней службе и решил, что встретил ангела. У неё были такие невинные карие глаза. Колдер попросил её руки, она ответила согласием. О, я помню тот день! Он весь сиял! Никогда больше я не видел его таким счастливым! Всё шло к свадьбе, несмотря на её простое происхождение: Колдер был влюблён и ему было не до таких пустяков. Но вот однажды, вернувшись из Хидвила, он застал в замке отца — тот всегда приезжал неожиданно, не предупреждая… Так вот, там был наш отец и эта… эта… Нелли… Они… — Пол осёкся, потом перевёл дух и, густо покраснев, закончил: — они лежали вместе… обнажённые…
Мифэнви пошатнулась. Пол подхватил её. Она вся горела.
— Прости, что говорю. Но я должен… должен рассказать… Так вот, Колдер решил, что это отец так отомстил ему за то своеволие со мной, но тут влезла сама Нелли. Она сказала, что уже давно … давно… с нашим отцом…
Мифэнви побледнела.
— Да, столь вероломной оказалась она. Хотела выйти за Колдера, чтобы скрыть свой грех… Он
45
Цветы всегда молчат
выгнал её, подрался с отцом и поклялся, что ни одна женщина больше не переступить порог Глоум Хилла, чтобы больше не причинять его обитателям боли! — он спрятал лицо в руках, его колотило.
Мифэнви ласково обняла его, пытаясь утешить.
— Воистину, это мрачный замок, забирающий счастье… — тихо проговорила она.
— Это наш замок! Поколения Грэнвиллов жили здесь!
— Прости, я ни в коем случае не хотела обидеть тебя и твоё родовое гнездо, — сказала она и нежно улыбнулась Полу.
— Всё нормально, — уже спокойно ответил он и вернул улыбку, — ты не должна извиняться.
— Знаешь, — проговорила она, чуть покраснев и спеша перевести разговор в более мирное русло:
— Я бы хотела, чтобы мой венок был из этих цветов.
Мифэнви кивнула на полянку, напоминавшую пёстрый коврик в деревенском доме.
— Хорошо, думаю, в Хидвиле есть мастера, которые помогут тебе.
— Не нужно мастеров! Ты не представляешь, какой нудной бывает жизнь принцесс и сколь многому они могут научиться, ожидая, пока за ними явится их прекрасный герой! — она чмокнула его в щёку и начала собирать цветы.
***
Назад Мифэнви возвращалась одна. Пол помог ей взойти по крутой тропинке, а сам ушёл в Хидвил, посмотреть, как движется подготовка к свадьбе.
Девушка шла с охапкой цветов, мечтая о том, какие она наделает венки, украсит их лентами и развесит вдоль главной лестницы Глоум Хилла. Она заставит этот замок полюбить цветы! Лучше было думать об этом, чем о грехах и преступлениях, которые, словно паутина повисли на его стенах.
В дом она вошла через кухню, раздарив по цветку поварам.
— Ангел! Сущий ангел! — неслось ей вслед, заставляя краснеть.
— Бедная, бедная девочка! — вилось другое, заставляя вздыхать.
Она уже подошла к лестнице и собиралась, было, подниматься к себе, как сзади раздалось:
— Зачем вы притащили сюда этот мусор, миледи?! — она обернулась — чёрные глаза Колдера метали молнии.
— Если вы могли заметить, милорд, это — цветы! — Мифэнви, к своему удивлению поняла, что опять начинает злиться.
— Это мусор! Цветы здесь не живут более двух часов!
— У меня будут жить!
— Это почему же ещё?! Потому что вы — самоуверенная глупая девчонка?! — его взгляд прожигал её насквозь.
— Да как вы смеете со мной так разговаривать?! — внутри у неё все клокотало. Впервые в жизни кто-то оскорблял её столь бесцеремонно. Пусть двор её отца и был кукольным, но он все же имел некоторое подобие королевского, и она привыкла к почёту и уважению.
Однако дерзкий лорд Грэнвилл только презрительно хмыкнул:
46
Цветы всегда молчат
— Я, между прочим, у себя дома, где разговариваю с непрошенными гостями так, как захочу. Здесь действует мой этикет. Скоро вы станете моей невесткой, поэтому лучше вам сразу запомнить — ни один Грэнвилл никогда не потерпит, чтобы им помыкала женщина! А уж я — тем более! Потому что все вы — вероломные коварные существа!
Мифэнви закипала медленно, но верно:
— Не судите всех одинаково!
— Вот ещё! — с ехидцей проговорил он. — А чем это вы лучше других? Вчера — плечи, Моцарт, сегодня — цветы. Все эти ваши женские штучки из арсенала сведения с ума мужчин!