Дедушка и внучка, стр. 30

– Вот опять! – Дороти от волнения сама не заметила, как заговорила на английском. – Припадок, припадок, ай-ай-ай, дорогая! Это не годится!

И добавила, возвращаясь к французскому:

– Не стесняйся же, моя милая тетя, отвечай мне по-французски как следует. Где же ты вчера так долго пропадала? Я повсюду тебя искала.

Но мисс Доротея внезапно прервала урок.

– Сегодня я не могу заниматься, Дороти. У меня есть маленький план.

– Неужели наши уроки окончены? – обрадовалась Дороти.

– Да, кажется.

– Разве ты не знаешь точно, тетушка? Я люблю, чтобы люди знали все наверняка.

– Хорошо, окончены. Я хочу, чтобы ты пошла вместе со мной гулять сразу после ленча.

– Можно взять с собой Бенни?

– Конечно, нет.

– Хорошо, он останется с дедушкой. Я подарила ему половину моего кролика, а другую оставила себе. Мы надолго уйдем, тетя?

– Не знаю. Но путь нам предстоит неблизкий.

– Куда же мы пойдем?

– Вот придем на место, сама увидишь.

– Ты не хочешь мне этого сказать? Да почему же?

Мисс Доротея вновь залилась румянцем. Она очень не любила краснеть при Дороти. Вдруг в ее уме промелькнула новая мысль:

– Мне нужна твоя помощь, моя маленькая. Есть одно дело, которое меня беспокоит, и без тебя мне не справиться. Ты пойдешь со мной?

– Конечно, пойду, но нужно сказать об этом дедушке.

– Думаю, без этого можно обойтись.

– Тетушка, после ленча я всегда ухожу с дедушкой в беседку, усаживаюсь к нему на колени и ем землянику. Потом мы учим стихи и договариваемся о том, чем будем заниматься вечером. Он уже неплохо танцует менуэт и теперь учит новые стихи. На этот раз я сама выбрала их. Им меня выучила мамочка. Ты их знаешь?

И девочка принялась декламировать:

– «Совушка и Кисонька решили плыть по морю
На маленьком хорошеньком зелененьком челне».

Дороти улыбнулась тетке.

– Дедуля говорит, что это прелестно. Он Совушка, а я Киска. Это он говорит. Знаешь, стихи кончаются танцами, и ты когда-нибудь их увидишь. Нам обоим так весело, так весело! Как же я могу не сказать дедуле, что уйду от него на целый долгий-долгий день?

– А мне нужно, чтобы ты ему не говорила. Конечно, я не могу заставить тебя, но если ты действительно добрая девочка, если ты действительно решила помочь мне, ты ничего ему не скажешь.

Дороти пристально посмотрела на тетку и нехотя произнесла:

– Хорошо.

После этого она поцеловала мисс Доротею и степенно вышла из комнаты.

Придя к себе в спальню, она несколько минут о чем-то размышляла. Бенни царапался в дверцу клетки. Наконец она наклонилась к нему и заговорила с ним ласково и нежно-нежно:

– Ты мой милый голубчик, ты большое утешение для маленькой сиротки, потому что умеешь хранить секреты. Что бы я тебе ни сказала, ты никогда никому ничего не передашь. Дедуля – прелесть, и у него все хорошо. А вот у тети Доротеи есть какая-то тяжесть на душе. Я хочу, чтобы она тоже стала веселой и радостной. Как ты думаешь, Бенни, должна я постараться помочь ей?

Бенни сел на задние лапки и принялся умываться.

– Ты доволен, Бенни, дорогой?

Кролик потер длинное ушко.

– Ну да, я так и знала, что доволен. Конечно, ты доволен. Теперь слушай. Я не смею сказать дедушке, что сегодня уйду от него на весь день. Значит, ты должен о нем позаботиться. Веди же себя как следует, ладно? Ты можешь показать ему все свои проделки: умываться сколько тебе угодно, шевелить ушками и прижимать их к тельцу. Тебе придется занимать и утешать его, пока я не вернусь. Хорошо, Бенни? Понимаешь, мне доверили секрет. Вообще-то, маленьким девочкам, как я, лучше бы не говорить секретов, потому что их очень трудно хранить. Ну, иди сюда; мы отправимся в беседку, и я принесу тебе целую охапку латука. Кушай на здоровье, ты такой лапочка!

Дороти попробовала было поднять клетку, но та оказалась слишком тяжела. Не раздумывая долго, девочка вынула Бенни, прижала его к груди и отнесла в беседку. Через минуту она притащила целую охапку салатных листьев и положила перед ним. Когда она уходила, кролик с наслаждением грыз латук. Дороти заботливо закрыла за собой дверь и вернулась в дом.

Ленч был очень простым. В старинной столовой для Дороти подали рис с молоком, для деда – суп, для тети Доротеи – кофе. Девочка никогда не привередничала с едой, предвкушая, что после ленча они с дедушкой будут веселиться в беседке, а вечером – в гостиной. Старик казался совсем здоровым и был в отличном расположении духа. Во время завтрака он подмигнул Дороти и шепнул ей, словно заговорщик:

– «Совушка и Киска»? А?

И он еще раз подмигнул, искоса взглянув на нее.

Личико Дороти стало очень серьезным:

– Боюсь, что сегодня ничего не получится. Я не могу тебе сказать почему, зато ты увидишь, что «он» ждет тебя в беседке.

Девочка проговорила эти слова важным и торжественным тоном, что не могло ускользнуть от внимания старших. Сэр Роджер покраснел и бросил быстрый взгляд на дочь. Побагровевшая мисс Доротея нагнулась, якобы поднять носовой платок. Затем, выпрямившись, она пролепетала:

– Для Дороти необходимо правильное движение, и я возьму ее прогуляться немного.

Сэр Роджер поджал губы и ничего не ответил. Дороти доедала рис с молоком, и в ее лице отражалось смятение. Она искренне не понимала, зачем ей нужно уйти из дома и почему она не должна об этом никому говорить. В мире было столько удивительного и непонятного! В конце концов мудрая Дороти успокоила себя мыслью, что вскоре все объяснится само собой.

Мисс Доротея хотела отправиться в длинный путь тотчас же после еды. Наверху она встретила Дороти.

– Пойди и надень чистое белое платье или лучше попроси Мэри переодеть тебя. Надень также одну из белых матерчатых шляп.

– Я терпеть не могу шляпу, нельзя ли мне пойти без нее? – спросила Дороти.

– Нет, моя хорошая, ты должна носить шляпы, иначе загоришь.

– Я терпеть не могу не загорать, – у Дороти заметно портилось настроение.

– Ну, будь умницей, постарайся сделать мне приятное.

Дороти с надутыми губками ушла, не говоря ни слова. Пока ее переодевали, она молчала. Мэри нарядила ее в сильно накрахмаленное белое платье. Это ей тоже не понравилось. Дороти не любила жестких вещей и закапризничала:

– Оно так царапает мне шею, дайте лучше что-нибудь мягонькое, ну например, мое голубое незабудковое платье.

– Но ваша тетя сказала «белое», мисс Дороти, – заметила Мэри.

– Ах, все равно! Дайте голубое, пожалуйста, милая Мэри, дайте мне его, тем более что к нему есть такая же шляпа, ее сделала моя мамочка своими руками. Если уж надевать шляпу, то только эту!

Мэри одела Дороти так, как та просила, и в глубине души любовалась девочкой.

Вскоре тетя Доротея и Дороти рука об руку шли по длинной аллее. Старый сэр Роджер смотрел на них из окна своего кабинета. Он тоже залюбовался внучкой, ему казалось, что он никогда не видывал никого прелестнее Дороти в голубой шляпе и в «незабудковом» платье.

Перед поворотом аллеи Дороти обернулась, увидела деда и послала ему воздушный поцелуй.

«Удивительно, – расчувствовался старик, – в этой малышке есть что-то невозможно притягательное, без нее я с ума схожу. Как она успокаивает меня! Поразительно, в этом маленьком существе полностью отсутствует страх. Ведь она меня совсем не боится. И откуда это у нее? Помню, как в былые годы, когда я бил хлыстом ее отца, он боялся меня, и еще как. Как приятно, что есть существо, которому я не кажусь страшным чудовищем!»

Сезиджер вздохнул, и его мысли потекли в другом направлении: «Зачем Доротея взяла ее с собой? И нарядила? Она сказала, что девочке необходимы прогулки, и мне кажется, Доротея права. Женщины лучше нас знают, что нужно детям, а между тем малышке гораздо больше нравится проводить время со мной. Чем же мне теперь заняться? Обойду сад. Мне ужасно, ужасно недостает ее».