Z – значит Зомби (сборник), стр. 4

– Слышь, а что там, у вас в Москве, говорят? – подал голос Андреич. – Водка-то насовсем подорожала или временно?

– Выходит, что насовсем, – безучастно пожал плечами Трошин. – Сколько она теперь, пять рублей вроде?

– Точно. Как коньяк! – воскликнул Андреич и с осуждением покачал головой. – Что делается…

Через некоторое время он сбавил газ и начал плавно выворачивать к зарослям орешника, торчащим из воды. Тут было особенно много мусора, и в конце концов пришлось вообще вынуть винт из воды, а лодку толкать веслом.

– Куда теперь-то? – поинтересовался Андреич. – Мы, считай, на месте уже.

– Так я ж говорил куда.

– Прямо к самой усадьбе, что ли? Так бы стразу и сказал. Сейчас подгребем помаленьку.

Ветви орешника скребли по железным бортам лодки. Иногда что-то со скрежетом цеплялось за дно, потом отпускало.

– Сейчас почище будет, – пообещал Андреич. – Там впереди сад раньше был, а его лет восемь, как вырубили.

В самом деле, ореховые заросли кончились, впереди показался участок ровной воды с торчащими тут и там кривыми пнями. Чуть дальше Трошин увидел крутой скат берега, поросший крапивой и лопухами. Здесь было совсем мелко, Андреич не греб, а больше отталкивался от дна веслом.

– Вон и усадьба твоя.

Силуэт старинной кирпичной постройки возвышался над туманной водой как колдовской замок. Трехэтажное здание имело две башенки и зубчатое обрамление крыши. Правда, чем ближе оно было, тем меньше оставалось волшебства – усадьба была давно заброшена, неухожена, растащена на нужные в хозяйстве кирпичи.

– Тухлятиной какой-то воняет, – проворчал Андреич. – Скотомогильник, что ли, размыло где-то?

Трошин посмотрел на воду. Она была такой же грязной, взбаламученной, как и везде в этом краю, но имелось кое-то еще. Поверхность ее кое-где покрывала едва заметная пленка, словно от подсолнечного масла. Пленка плавала большими неровными пятнами либо тянулась языками.

Андреич не заметил, как Трошин быстрым движением вытер мгновенно вспотевший лоб.

– Стой! – внезапно воскликнул он.

Андреич аж вздрогнул.

– Ты что?!

– Подожди-ка… А ну, подгреби вон туда, видишь?

Андреич увидел. Прямо под правой башенкой вода подмыла и обрушила большой пласт глинистой почвы. Получился двухметровый обрыв, в котором зияла чернотой какая-то дыра. Словно вход в пещеру или подземный ход.

Когда подплыли, стало видно, что края провала выложены кирпичом. Это и в самом деле было подземелье, вернее, старинный подвал. Трошин обратил внимание, что странная маслянистая пленка была тут буквально везде.

– Причаливай, – сказал он внезапно охрипшим голосом.

– Как скажешь, – пожал плечами Андреич. – Только одного не пойму – где ты тут торфяники нашел…

Трошин выскочил из лодки и вскарабкался по склону берега, распихивая сапогами двухметровую крапиву. Андреич закрепил лодку с помощью колышка и веревки и тоже поднялся. Трошин уже распотрошил рюкзак, достав на свет непонятные железяки, пару фонарей и деревянную коробку с какими-то пузырьками.

– Побудь здесь, – сказал он Андреичу и скрылся в наполовину обвалившейся арке парадного входа.

Старый егерь пожал плечами и, чтобы скрасить ожидание, отведал еще немного «беленькой» из рюкзака. Однако на этот раз веселей не стало. Обстановка почему-то давила и тревожила даже многоопытного Андреича, который за годы жизни привык к одиночеству и в лесу, и средь ночи, и в других не лучших обстоятельствах.

Что-то было не так в этой тишине, в грязной воде с масляной поволокой, в непонятной вони, навевавшей мысли о мертвечине.

Трошин позвал его минут через десять. Андреич осторожно вошел в гулкую развалину – и так и ахнул.

Трошин за эти минуты постарался на славу: развесил фонари, привязал к облупленной колонне добротную веревку и сам обвязался специальными ремнями и пряжками, словно скалолаз. Но главное – он расковырял в полу какую-то дыру, вернее – люк, крышка которого валялась рядом.

– Слушай, Андреич, обстановка усложняется, твоя помощь нужна, а?

– А я что? Я помогу, – осторожно пожал плечами тот. – Что делать-то?

– Да ничего особенного. Просто стой у веревки и меня слушай. Может, подтянуть придется, может, подать что… Так, на всякий пожарный.

– Ты что? Ты туда?.. – Андреич, еще не веря, ткнул пальцем в люк.

– Ага, туда. Так надо.

Трошин пристегнулся к веревке, затем натянул ее, подергал для проверки и – запросто сиганул в провал, Андреич и ахнуть не успел.

Было слышно, как внизу всплеснулась потревоженная вода. Андреич стоял и прислушивался. Веревка то натягивалась, то провисала, но никаких пожеланий снизу пока не поступало.

Андреич не выдержал, осторожно подобрался к люку, встал на колени и заглянул туда, где метался свет от фонаря Трошина.

То, что он увидел, его поразило. Эту усадьбу он знал всю жизнь, и не один десяток раз тут рядом бывал, случалось даже, от дождя прятался. Он привык, что этот старинный дом – всего лишь развалина, загаженная и обветшалая, что ничего, кроме мусора, в ней нет.

Оказалось – есть!

Увидел он немного, но этого хватило. Подвал оказался неожиданно просторным, а еще он довольно неплохо сохранился. В воде стояли в два ряда длинные столы, уставленные какими-то баночками, сложными железками и ванночками. У стены – несколько больничных шкафов со стеклянными дверцами да еще пара пузатых баков странного вида.

Больше он ничего разглядеть не успел, потому что появился Трошин и крикнул:

– Андреич! Я подымаюсь, придерживай веревку!

Трошин выбрался легко и ловко, будто всю жизнь только это и делал. Отстегнул свои пряжки и тут же торопливо вышел на свет. Пораженный Андреич не отставал ни на шаг.

На улице Трошин поспешно стянул резиновые перчатки, потом достал из-за пазухи длинный пузырек из тонкого стекла и поболтал его, глядя на просвет.

– Чего там? – не утерпел Андреич.

– Да так… – пробормотал Трошин. – Ничего хорошего, в общем.

– И чего?

Трошин посмотрел на него с некоторым удивлением, словно впервые видел.

– Слушай, Андреич… Дело серьезное. Мне телефон срочно нужен. Что скажешь?

– Телефон! – Андреич развел руками. – Где ж я его тебе возьму? Да еще срочно. Телефон только в городе.

– А в поселке, ты вроде говорил…

– Есть в поселке, только до города тут, считай, ближе получается.

– Город, поселок – мне все равно, – Трошин махнул рукой, словно отчаялся разобраться в местной географии. – Телефон нужен.

– Слышь… – Андреич поскреб щеку. – У геологов… ну, где мы лодку брали. У них радио есть.

– Какое радио? Зачем нам радио?

– Ну, радио. Они погоду запрашивают, а еще в «Гидрострой» какие-то сводки передают.

– У них есть радиостанция?!

– Ну да, я ж говорю, радио. Можно контору их вызвать, а там – телефон!

– Андреич, ты гений! Пошли быстрей. Лодка наша там не уплыла?

4

Лодка не уплыла, однако что-то с ней было не так. Задняя часть вместе с мотором почему-то оказалась задрана выше носа. Натянутая веревка уходила под воду.

– Гляди-ка, вода снова поднялась, – оторопел Андреич. – Ну, верно, ребята ж говорили, что в верхах дожди идут…

– И что это значит? – насторожился Трошин.

– Да ничего, нам же лучше – теперь напрямки пройдем.

Мотор на этот раз решил покапризничать, и завелся только раза с десятого, когда Андреич от злости едва не оборвал тросик. Трошин молча хмурился, выбивая пальцами нервную дробь на звонком железном борту.

Наконец двинули. Андреич уже не так осторожничал, и лодку даже пару раз тряхнуло на каких-то подводных препятствиях.

Он поглядывал на попутчика, ожидая, что тот хоть полунамеком даст знать, что происходит и почему срочно понадобился телефон.

Пахло какой-то бедой.

Наконец старый егерь не выдержал.

– Тут раньше-то больница была… в усадьбе этой, – сказал он как бы между прочим.

– Да, была… – отстраненно ответил Трошин.