Право первой ночи, стр. 16

Всклокоченные волосы и борода. Грязная, заскорузлая от пота и грязи одежда. Но само лицо между тем молодое – мертвому разбойнику не больше двадцати. Глаза удивленно распахнуты, рот раскрыт в беззвучном крике. Ровно посередине груди зияющая рана – кинжал хозяйственный Тони успел вытащить.

К горлу подкатила тошнота. Ноги подкосились, и я упала бы, растянулась прямо поверх мертвеца. Но меня подхватил Шейран. Прижал к себе.

– Не смотри, – шепнул виконт.

Я послушно отвернулась. Спрятала лицо на груди мужчины. От лорда исходил еле уловимый, чуть горьковатый запах можжевельника.

– Возможно, ты спасла моему человеку жизнь. Этого я тоже не забуду.

А я не забуду лица разбойника, чье бездыханное тело лежит у моих ног.

Только что я убила человека. Я не думала. Не колебалась. Я просто оборвала чужую жизнь.

И как ни страшно подумать, совершенно не жалела о содеянном.

Я не сомневалась, меня бы разбойники не пощадили. Сначала надо мной жестоко надругались бы, а потом убили. Знала я эту породу…

– Ты как? – негромко спросил мужчина.

Подняла взгляд на Ферта и вымученно улыбнулась:

– Уже лучше. Спасибо.

– Глотни, – Шейран вложил мне в руку плоскую металлическую фляжку.

– Что здесь?

– Лучше тебе не знать, – над ухом раздался тихий смешок, – просто доверься.

Доверять я разучилась давным-давно, но откуда-то знала, сейчас Ферт не причинит мне зла.

Открутила крышку. Вдохнула густой тягучий запах. Пахло крепким алкоголем и тем самым можжевельником. Зажмурилась и сделала маленький глоток. Тут же закашлялась. Горло будто опалило огнем. На глазах выступили слезы. Я судорожно дышала, как рыба, выброшенная из воды.

– Теперь лучше? – спросил лорд, забирая флягу.

Я только хотела разразиться ругательством, как поняла, что мне действительно стало лучше. Мысли перестали путаться, дрожь и тошнота ушли, будто бы даже немного сил появилось.

Не знаю, что за напиток был у Ферта во фляжке, но он явно содержал крупицы целительной магии.

– Иди к лошадям, – сказал виконт. – Скоро выдвигаемся.

– А как же стрела, что попала в тебя?

Ферт скупо усмехнулся и указал на свою руку.

– Порвала рубашку и оцарапала плечо. Пустяки.

На черном рукаве мужчины зияла прореха. Плечо виконта украшала рваная рана, к счастью, неглубокая, из которой тонкой струйкой сочилась кровь. У меня же не было даже крохотной толики силы, чтобы унять кровотечение.

– В аптечке есть экстракт кровохлебки. Обработать им рану – одна минута. Ты и так потерял немало крови.

– Займусь. Не волнуйся.

– Да я и не волнуюсь, – буркнула я и направилась к лошадям.

Я старалась не смотреть по сторонам, но взгляд то и дело натыкался на темное пятно в пыли или выхватывал мертвое тело. К горлу вновь начала подкатывать тошнота, а перед глазами, против воли, вставать картины восьмилетней давности.

– Разве целители должны убивать, а не лечить? – вдруг окрикнул меня Шейран.

– Ты предпочел бы, чтобы я промахнулась? – не глядя, огрызнулась я и продолжила свой путь.

Сволочь этот Ферт все-таки. Сволочь! Только начала думать, что он нормальный человек, так коршун взял и плюнул мне в спину.

Шейран все еще проверял меня, испытывал. И кажется, сейчас я рассказала ему о себе намного больше, чем планировала.

Маленькая деревенская травница вряд ли могла убить человека. Да что там! Такой девчонке и мысли бы не пришло за нож взяться, не то что пустить его в ход.

Я же… Слишком живы были в памяти события восьмилетней давности. Тоже лесная дорога. Разве что окрашенная не в краски позднего лета, а утопающая в снежных сугробах. Тоже нападение лихих людей. И море крови. И мертвых тел.

Вот только тогда я была маленьким ребенком, в котором еще не проснулась магия. Я не могла защитить ни себя, ни других. Я могла только сбежать… Сейчас же все изменилось.

И если я о чем-то жалела, чего-то стыдилась, так это момента слабости, который накатил на меня, когда напали разбойники. Слишком давно я дала себе зарок, что больше не буду слабой. Не буду жертвой.

Шейран легко закинул Алану на спину вороного коня. Вскочил в седло позади девушки.

– Может, я лучше с Тони поеду? – предложила травница.

Помощник хмуро посмотрел на девушку. На его лошадь пришлось закрепить мешки с поклажей, которые сняли с погибшей лошади. Тони был из той породы людей, которые хорошо ладят с цифрами и плохо – с людьми. Неудивительно, что Алану он невзлюбил в первого взгляда.

– Позволь мне самому решать, что для моих людей лучше, – отозвался Шейран.

– И когда это я стала твоим человеком?

– С тех пор, как ешь мой хлеб, как я отвечаю за твою жизнь.

– Не думала, что я тебя объедаю, но раз так, я легко найду пропитание в лесу.

– Алана… – начал виконт.

– Да и перед кем, мне интересно, ты будешь отчитываться, если я погибну?

– Алана, заткнись!

Словесные перепалки с загадочной мернианкой – последнее, что сейчас было нужно Шейрану. Он и так переживал, что отряд слишком задержался на месте сражения.

Эрлайские леса славились разбойниками, в том, кем именно были нападавшие, ни у кого не возникло бы сомнений. Но отвечать на вопросы стражников все равно бы пришлось. По ряду причин Шейран всячески старался избежать внимания местных стражей правопорядка. И дело не только в том, что враги виконта узнали бы, где его искать. Отряд могли банальным образом задержать до выяснения обстоятельств. Кроме того, командир стражников в угоду тому же барону Нильгрейду мог вывернуть события таким образом, что сам Шейран Ферт оказался бы виновен в убийстве безобидных крестьян, возвращавшихся с рынка. Допустить, чтобы его имя каким-либо образом связали с истребленной бандой, виконт не мог ни в коем случае.

Несмотря на то что Ирден на пару с Ридом соорудили вьючные носилки, передвижение отряда значительно замедлилось. О том, чтобы пустить коней в галоп, можно было лишь мечтать, приходилось плестись шагом.

В сгущающихся сумерках мужчина высматривал отходящие от тракта тропинки – надо было подыскать место для ночлега. Вот только как ни гнал от себя Шейран эти мысли, он понимал: задержаться в лесах придется не на одну ночь, а минимум на сутки. Нужно время, чтобы окреп Нэйл и утихла шумиха вокруг мертвых разбойников.

Травница держалась отстраненно. Спина неестественно прямая, будто Алана копье проглотила. Девушка устала, находилась на грани магического истощения, ей был жизненно необходим отдых, но в компании виконта она не могла расслабиться ни на минуту.

Когда Алана в очередной раз начала ерзать, пытаясь устроиться удобнее, то чуть не соскользнула со спины коня. Шейрану пришлось ухватить травницу за талию, прижать к себе. Против воли виконт поймал себя на мысли, что талия у девушки невероятно тонкая, поистине осиная. То, чего столичные модницы добиваются тугими корсетами, Алане досталось от природы.

Сердце травницы билось испуганно, как у маленького лесного зверька.

– Отпусти! – прошипела Алана.

– И не подумаю. Еще не хватало, чтобы ты под копыта свалилась.

Шейран провел ладонью по талии девушки, лаская кончиками пальцев кожу сквозь тонкий шелк рубашки.

Алана дернулась, пытаясь вывернуться из объятий мужчины и вновь построить между собой и похитителем незримую ледяную стену. Но Шейран лишь прижал девушку крепче. Тихо шепнул:

– Не глупи. У меня нет ни времени, ни сил, чтобы воевать с тобой. Мое терпение на исходе.

– И что ты сделаешь?

– Думаешь, отпущу тебя на все четыре стороны? – хмыкнул Ферт. – Ошибаешься. Свяжу и перекину через седло. Все ясно?

– Ясно, – буркнула Алана и замолчала.

Впору было подумать, что Шейран усадил на коня перед собой не деревенскую девчонку, а какую-нибудь погрязшую в условностях воспитанницу пансиона благородных девиц. Во всяком случае, он не мог припомнить, чтобы знахарки приучали своих учениц так держать спину и дергаться от мужских прикосновений.