Леди Сьюзан (сборник), стр. 6

Твоя любящая мать

К. де Курси.

XIV

От мистера де Курси к сэру Реджинальду

Черчхилл

Дорогой сэр,

Я только что получил Ваше письмо, вызвавшее у меня такое изумление, какого я еще не испытывал. Полагаю, мне следует поблагодарить сестру за то, что она представила меня Вам в черном цвете, вызвав у Вас сильное беспокойство. Не знаю, зачем она растревожила и себя, и всю семью, опасаясь события, которое, уверяю Вас, никто, кроме нее самой, не считает возможным. Обвинять в подобных коварных планах леди Сьюзан означало бы совершенно отказать ей в превосходном уме, опровергать который не решались даже злейшие ее враги; и так же низко должны упасть мои притязания на наличие рассудка, если в моем отношении к ней подозревают присутствие матримониальных планов. Наша разница в возрасте является непреодолимым препятствием для брака, и я умоляю Вас, дорогой отец, успокоиться и больше не давать пищи для подозрения, нарушающего как Ваш душевный покой, так и наше взаимопонимание. Общаясь с леди Сьюзан, я не вынашиваю никаких планов, кроме как наслаждаться некоторое время (как Вы сами изволили выразиться) беседой с женщиной, обладающей удивительными интеллектуальными способностями. Если бы миссис Вернон позволила своей гостье проявить привязанность к ней и ее супругу на протяжении ее визита, она бы оказала значительную услугу всем нам; однако моя сестра, к сожалению, предубеждена против леди Сьюзан, и переубедить ее не представляется возможным. Испытывая привязанность к мужу, что само по себе делает ей честь, миссис Вернон не может простить стараний не допустить их союза, которые приписывали эгоистичности леди Сьюзан; однако в данном случае – как и во многих других – свет нанес сей даме ужасную обиду, предположив наихудшее там, где мотивы ее поведения не были достоверно известны. Леди Сьюзан услышала нечто, очерняющее мою сестру, и потому попыталась убедить ее, что счастье мистера Вернона, к которому она всегда испытывала глубокую привязанность, будет совершенно разрушено этим браком. И данное обстоятельство, объясняющее истинные мотивы поведения леди Сьюзан и снимающее все обвинения, в таком изобилии сыпавшиеся на нее, может также показать нам, как мало следует верить общественному мнению о ком бы то ни было, поскольку ни один человек, как бы честен он ни был, не может избежать недоброжелательства и клеветы. Если даже моя сестра, живя в уединении и замкнутости, не имея ни малейшей возможности захотеть поступить дурно, не смогла избежать осуждения, мы не должны так поспешно порицать тех, кто, живя на виду и будучи окруженными соблазнами, подвергаются обвинениям в грехах, которые, как всем известно, они вполне могли бы совершить.

Я сурово порицаю себя за то, что так легко поверил клеветническим басням, придуманным Чарлзом Смитом с целью вызвать у меня предубеждение против леди Сьюзан, ибо сейчас я уверился в том, как сильно они очернили ее. Что же касается ревности миссис Мейнверинг, то это была очередная его выдумка; и сообщения о том, как леди Сьюзан привязала к себе возлюбленного мисс Мейнверинг, имеют под собой ничуть не больше почвы. Эта юная дама постаралась привлечь к себе внимание сэра Джеймса Мартина; а поскольку он человек небедный, то не составит особого труда разгадать ее планы. Ведь ни для кого не секрет, что мисс Мейнверинг страстно желает найти выгодную партию, и, следовательно, не стоит сочувствовать тому, что она потеряла (исключительно потому, что другая женщина оказалась более привлекательной) возможность разрушить жизнь богатого человека. Леди Сьюзан, со своей стороны, была далека от мысли о подобном завоевании и, выяснив, как глубоко задело мисс Мейнверинг такое непостоянство ее возлюбленного, решила, несмотря на страстные мольбы мистера и миссис Мейнверинг, покинуть их семейство. У меня есть причины полагать, что она все же получила предложение от сэра Джеймса, но ее отъезд из Ленгфорда сразу же после того, как она узнала о его чувствах к ней, должен оправдать ее в этом отношении с точки зрения любого чистого сердцем человека. Я уверен, дорогой сэр, Вы и сами поймете, что это святая правда, и таким образом сможете отдать должное обиженной женщине. Я знаю, приезд леди Сьюзан в Черчхилл был вызван лишь чрезвычайно благородными намерениями; ее благоразумие и бережливость выше всяких похвал, уважение к мистеру Вернону полностью соответствует даже таким многочисленным достоинствам, как у него, а желание получить одобрение моей сестры заслуживает более благожелательной реакции, чем до сих пор была получена. Леди Сьюзан исключительная мать; о ее огромной любви к ребенку свидетельствует желание поместить дочь в такое заведение, где бы ей дали надлежащее воспитание; но из-за того, что ей не свойственно слепое и слабовольное обожание, присущее большинству матерей, ее обвиняют в недостатке материнской нежности. Однако любой здравомыслящий человек оценит и одобрит ее целенаправленную заботу и присоединится к моим пожеланиям, чтобы Фредерика Вернон оказалась более достойной нежной заботы своей матери, чем это было до сих пор. Таким образом, дорогой отец, я сообщил Вам свое истинное мнение о леди Сьюзан; из этого письма Вы поймете, как сильно я восхищен ее способностями и почитаю ее характер; но если Вы все еще не полностью убедились, после моих торжественных заверений, что Ваши опасения были совершенно напрасны, то Вы глубоко обидите и огорчите меня.

Остаюсь, и т. д., и т. п.

Р. де Курси.

XV

От миссис Вернон к леди де Курси

Черчхилл

Дорогая матушка,

Возвращаю Вам письмо Реджинальда и всем сердцем радуюсь, что оно развеселило отца: так ему и передайте вместе с моими поздравлениями; однако же, между нами, должна признаться: меня оно убедило лишь в том, что у моего брата нет намерения жениться на леди Сьюзан на сегодняшний день, а не в том, что ему не угрожает опасность поступить так три месяца спустя. Он предлагает достаточно благовидное объяснение ее поведения в Ленгфорде; хотелось бы, чтобы это было правдой, однако полученные им сведения, должно быть, предоставлены леди Сьюзан, и я не склонна верить им. Остается оплакивать степень близости, существующую между ними, которую можно предположить, учитывая обсуждение подобного предмета. Мне жаль, что я вызвала неудовольствие Реджинальда, но, боюсь, ничего иного ожидать не приходится, пока он так усерден в попытке оправдать леди Сьюзан. Он на самом деле очень суров со мной, и все же, надеюсь, мое суждение о ней не было поспешным. Бедная женщина! И хотя у меня достаточно оснований не любить ее, сейчас я не могу не испытывать к ней жалости, так как она в настоящей беде, и причины для этого более чем серьезны. Сегодня утром она получила письмо от дамы, в чье заведение поместила свою дочь. В письме излагалась просьба как можно скорее забрать девочку, поскольку та была поймана при попытке сбежать. Зачем Фредерика собиралась скрыться и куда, неизвестно; но, так как обращались с ней, по-видимому, прекрасно, это все очень грустно и, конечно же, чрезвычайно огорчительно для леди Сьюзан. Фредерике, должно быть, уже шестнадцать, и ей следовало бы проявлять больше благоразумия; но исходя из намеков, которые делает ее мать, боюсь, она испорченная девчонка. Впрочем, ее воспитанием, к сожалению, никто не занимался, и леди Сьюзан не должна забывать об этом. Лишь только она решила, как следует поступить, мистер Вернон тут же отправился в Лондон. Он должен, если это вообще возможно, убедить мисс Саммерс позволить Фредерике продолжить обучение; а если ему это не удастся – то привезти бунтарку в Черчхилл, где она будет жить до тех пор, пока для нее не подыщут другое место. Ее светлость тем временем пытается успокоиться, прогуливаясь по аллее вместе с Реджинальдом. Полагаю, она вызывает у него огромное сочувствие по поводу сложившейся ситуации. И со мной леди Сьюзан тоже очень много говорила об этом. Она превосходная собеседница; боюсь показаться невежливой, иначе сказала бы – слишком уж превосходная, чтобы действительно глубоко переживать случившееся; но я не стану специально искать в ней недостатки: она ведь может стать женой Реджинальда! Не дай Бог! Но не стоит мне пытаться быть прозорливее других. Мистер Вернон утверждает, что никогда еще не видел такого глубокого огорчения, какое испытала она, когда получила это письмо; а разве он менее проницателен, чем я? Леди Сьюзан очень не хотелось, чтобы мы разрешали Фредерике приехать сюда, в Черчхилл; и она права: ведь это может быть воспринято как некая награда за поведение, заслуживающее чего-то совершенно иного; но больше ее отправить некуда, а здесь она пробудет недолго. «Совершенно необходимо, – сказала леди Сьюзан, – как Вы, любезная сестра, должны понимать, обращаться с моей дочерью, пока она здесь, с определенной долей суровости; необходимость эта причиняет мне сильную боль, но я буду стараться смириться с нею. Боюсь, я слишком часто была чересчур снисходительна к ней, но нрав моей бедной Фредерики никогда не позволял ей мириться с запретами. Вы должны поддерживать и подбадривать меня; Вы должны настаивать на продолжении наказания, если увидите, что сердце мое смягчается». Все это звучит очень благоразумно. Реджинальд настроен решительно против бедной глупышки. Конечно, леди Сьюзан не делает чести то, что он ожесточен против ее дочери; его мнение о Фредерике, должно быть, сформировалось под воздействием рассказов ее матери. Что ж, какова бы ни была судьба моего брата, пусть нас утешает сознание того, что мы сделали все возможное, дабы уберечь его. Теперь придется положиться на волю Небес.