Язычник, стр. 46
– Слышь, Тимоха! Смутьяны на площадях и торгу подбивают к старой вере вернуться…
– Слыхал я их, пустое бают. Народ веру христианскую принял, крестился. Один-то бог правильнее, чем целый сонм, их и имен-то всех не упомнишь.
В разговор вмешался третий:
– А мне все равно. Хотят – пусть в Перуна веруют, желают – во Христа, лишь бы деньга в мошне водилась.
– О! Нехорошо без бога в душе! Пусто!
– Правильно. Без веры каждый человек, как зверь дикий лесной.
Илье было интересно, чем закончится разговор, но мужики допили пиво, расплатились и ушли.
Не все горожане одинаково мыслят, есть безбожники сомневающиеся, и именно из таких волхв рассчитывал собрать восставших. И чем больше Илья раздумывал об успехе мятежа, тем больше он в нем сомневался. А еще довлело над ним знание истории. Да, после крещения Руси Владимиром язычество существовало еще долго, в глухих углах – еще пару столетий, крещение не было одномоментным. И крови в столкновениях пролилось много с обеих сторон. Но в далекой перспективе язычество уступило место христианству почти во всех странах. В Европе – католики и протестанты, на Ближнем Востоке – иудаизм и мусульманство. В России установилось равноправие конфессий, но это произошло уже значительно позднее. Выходит, защищает он веру, не пережившую православие, ушедшую в песок веков. То ли силовое давление князей сказалось, то ли не так уж сильно народ пантеону богов язычества предан был? Хотя фанатики с обеих противоборствующих сторон были. Словом, было о чем поразмышлять в одиночестве в комнате постоялого двора.
Настал день мятежа. Илья поел плотно, поскольку неизвестно, когда в следующий раз придется это сделать. Меч проверил, нож, опоясался.
Через закрытые окна послышался звон колоколов. Что-то на малиновый звон не похоже, больше на набат, призывающий горожан. Пора! Предчувствие плохое не покидало Илью, но идти надо было.
По улицам пробегал народ.
На площади у торга собралась толпа. В дальнем углу, взобравшись на телегу, что-то вещал один из помощников волхва. Илья его узнал сразу – видел в Суздале, только имя забыл.
Народ слушал, волновался. Одни поддерживали, кричали: «Любо!», другие шумели недовольно: «Гнать его в шею!» Похоже, тут были не только сторонники язычества, но и православные, и это было хуже всего. В Суздале волхву удалось собрать множество сторонников, и им противостояла княжеская дружина.
В Новгороде ситуация складывалась хуже: приверженцы новой и старой религии стояли в одной толпе, и страсти накалялись. Хуже нет, когда в угоду пастырям – волхвам или христианским священникам – стравливают народ.
Илья понял, что выступление будет очень непростым. Сейчас – примерное равенство сил, но стоит примкнуть небольшой группе сторонников одной религии к какой-либо группе, баланс нарушится, и начнется потасовка. Никакого шествия, как замышлял Борг, не получится, просто будет массовая драка с непредсказуемым исходом и последствиями. Масла в огонь может добавить Владычный полк: он подчиняется епископу Новгородскому, относительно невелик, уступая княжеской дружине в численности, но не в выучке и вооружении, и представляет собой реальную силу.
У дальних домов Илья увидел Кира и с ним – еще несколько парней. Вместо полушубков на них были накинуты шерстяные плащи. Наверняка воины, а под плащами кольчуги скрывают до поры до времени.
Чтобы не проталкиваться через плотную толпу, Илья обошел площадь по периметру, приблизился к Киру, поздоровался. Тот сразу представил Илью парням:
– Это Ратибор, знакомьтесь. О тебе наслышаны уже, спрашивали – будешь ли?
– А чего на меня любоваться? Я же не золотой динар. Сам-то здесь? – Илья намеренно не произнес имени.
Кир понял.
– Нет и не будет. Он в другом месте, недалеко от Святой Софии. Помощники его должны привести народ с площади туда.
Эка замахнулся! Храм Святой Софии – самый большой и известный в Великом Новгороде, почитаем среди православных. У новгородцев даже клич в бою был – «За Святую Софию!» В самое сердце новгородского православия решил нанести удар старый волхв.
Рядом с храмом – подворья, где монахи обитают. Многие из них могут постоять за себя с оружием в руках.
Владычный полк на окраине города, но наверняка иерархи новгородские уже отдали распоряжения о приведении полка в готовность – долго ли им на конях прибыть к месту столкновения, случись оно? Священники и монахи всегда в курсе дел, и им ведомо, что творится в городе. Паства говорила, что сами воины из числа владычных людей, одетых в простые одежды, видели и слышали, как мутят народ языческие жрецы.
И сведения эти не пропали втуне, уж иерархов Православной церкви в отсутствии ума, логики и умения анализировать обстановку упрекнуть никак нельзя.
– Когда выступать? – спросил Илья.
– Помощник жреца известит, будем ждать.
Неожиданно в центре площади раздались крики, толпа пришла в движение.
Илья вскочил на завалинку ближайшей избы.
В центре площади шла драка – мелькали кулаки и окровавленные носы.
Потасовка разрасталась, к ней присоединялись все новые и новые участники. Шум поднялся невообразимый, понять что-либо было невозможно.
Из переулка вынырнул старый знакомый Ильи, Похвислав, помощник жреца. Узнав Илью, поздоровался.
– Волхв говорит – выступать пора. По Никольской к Горбатому мосту на Софийскую сторону. Сбор на Пискупли.
– Припоздал ты маленько. Видишь – все дерутся, и не поймешь, кто кого! И шум. Кто нас услышит?
Похвислав растерялся. Ему было велено передать указание волхва, но как поступить в непредвиденной ситуации, он не знал, он был лишь помощником жреца, исполнителем его воли. И Похвислав решился:
– Кир, Ратибор, берите воинов, и надо идти к волхву. Там тоже наши сторонники. А главное – не тут, не на площади, наша цель – храм Святой Софии.
В 1066–1067 году полоцкий князь Всеслав напал на Новгород, находившийся под управлением князя Изяслава. Нападение было внезапным, горожане не успели организовать отпор. Всеслав сжег деревянный центр города, добрался до храма Святой Софии, снял со звонницы колокола, главный светильник собора – паникадило, забрал иконы и увез в Полоцк.
В 1069 году Всеслав предпринял еще одну попытку штурма Новгорода, на этот раз неудачную, деревянные избы после пожара горожане успели отстроить сызнова. И вот теперь храму угрожали язычники.
Воины, переодетые в цивильное, числом около десятка, отправились за Похвиславом. В темпе они пробежали по улице, прошли деревянный мост.
Показалась толпа народа – значительно меньше той, что на площади. Перед ними, несмотря на мороз, в длиной белой рубахе, вещал Борг. Рядом стоял еще один волхв, незнакомый Илье. Одеяние на нем было такое же, только незнакомый жрец был седой совсем, как лунь. Борода до пояса, подпоясан был веревочкой, связанной из цветных нитей, на которых висели обереги. На груди – большое ожерелье из медвежьих клыков. Были у мерян служители Велеса, поклонявшиеся медведям, – он служил своеобразным тотемом, священным животным.
Толпа была возбуждена, подогрета пылкими речами волхвов, вещавших о знамениях, грядущих бедах, о восстановлении веры в религию отцов и дедов, дабы спастись от неминуемых катаклизмов.
Борг был несказанно удивлен и раздосадован, увидев, что Похвислав привел только горстку воинов. Но помощник приблизился к нему, прошептав что-то в ухо волхву. Мятеж уже шел не по сценарию, но отступать волхвам было невозможно. Посовещавшись между собой, они решили вести своих сторонников к храму.
Но только они провозгласили поход к детинцу и толпа двинулась, как из ворот крепости вышла другая толпа – верующих в христианство. Их было много, больше, чем язычников, и среди них не было воинов. Навстречу язычникам шли мужчины, женщины, старики и дети. Разве можно было применять против них оружие? Если бы шли воины, Илья не задумался бы ни на секунду, но поднять меч на безоружных людей? Это было выше его устоев. Мужчина должен защищать слабых, а не проливать кровь безвинных.