Мёртвая зона (другой перевод), стр. 43

— Да, мам, обязательно!

Ее голова чуть заметно повернулась на подушке: неужели Вера улыбалась?

— Наверное, ты считаешь меня сумасшедшей. — Она снова чуть подвинула голову и смотрела прямо на него. — Но это не важно. Ты узнаешь этот голос, когда услышишь его. Он направит тебя. Его слышали Иеремия, Даниил, Амос и Авраам. Ты услышишь его. И он направит тебя. А когда это случится… исполни свой долг.

— Хорошо, мама.

— Какая власть! — пробормотала она. Слова становились все неразборчивее, а голос глуше. — Какой властью наделил тебя Господь! Я знала… всегда знала…

Она замолчала, и здоровый глаз закрылся, а второй так же безучастно смотрел вверх.

Посидев с ней еще минут пять, Джонни поднялся. Он уже взялся за ручку двери, когда надтреснутый голос громко скомандовал:

— Исполни свой долг, Джонни!

— Да, мама.

Это была их последняя беседа. Она умерла утром 20 августа в пять минут девятого. А в это время где-то на севере Уолт и Сара Хазлетт спорили о Джонни и чуть не ссорились, — а на юге Грег Стилсон объяснял одному юноше, какой он подонок.

Глава тринадцатая

1

— Ты не понимаешь. — В голосе Грега Стилсона звучало безграничное терпение. Он обращался к парню, сидевшему на складном стуле в задней комнате полицейского участка в Риджуэе. На парне не было рубашки; развалившись, он потягивал пепси из бутылки и снисходительно улыбался, не понимая, что Грег Стилсон никогда и ничего не повторяет дважды. Парень не сомневался, что один из них — полный кретин, однако еще не осознал, что это именно он.

Это и надлежало довести до его сведения.

Если понадобится — силой.

Стояло теплое августовское утро. В листве деревьев щебетали птицы. Грег чувствовал, что в его судьбе вот-вот произойдут долгожданные перемены, и не собирался рисковать, проявив несдержанность по отношению к этому кретину. Перед ним сидел не кривоногий байкер, от которого разило потом, а студент колледжа — пусть и с длинноватыми, но безупречно чистыми волосами. К тому же он племянник Джорджа Харви. Не то чтобы Джордж особо радел о нем (в сорок пятом Джордж воевал в Германии и для длинноволосых уродов всегда имел в запасе два-три слова, совсем непохожих на «с днем рождения»), но, как ни крути, парень — его близкий родственник. А Джордж — влиятельный человек в городском совете.

— Разберись с ним сам, — попросил Джордж Грега, узнав, что Уиггинс, начальник полиции, арестовал сына его сестры.

Но в его глазах Грег прочитал: Только не переусердствуй. Как-никак родная кровь.

Парень разглядывал Грега с ленивым презрением.

— Понимаю, — сказал он. — Ваш полицейский Дауг отобрал мою футболку, и я хочу получить ее обратно. И заодно предупреждаю: если вы не вернете ее, я натравлю на вас Американский союз защиты гражданских свобод.

Грег поднялся, подошел к металлическому сейфу, стоявшему напротив автомата с содовой водой, вытащил связку ключей и отпер его. На стопке бланков для регистрации ДТП лежала красная футболка. Грег вынул и развернул ее, показывая надпись: «Давай трахнемся, малышка».

— Ты ходил в этом по улице, — заметил Грег так же мягко.

Парень качнулся на задних ножках стула и отхлебнул глоток пепси. На его лице по-прежнему играла нагловатая улыбка.

— Совершенно верно, — подтвердил он. — И я хочу получить ее назад. Это моя собственность!

Грег почувствовал первые признаки головной боли. Этот наглец просто не сознает, что к чему. Ведь комната не случайно звуконепроницаемая, она не раз заглушала раздававшиеся здесь крики. Он просто не понимает.

Но нужно держать себя в руках. Нельзя давать волю эмоциям и поставить на будущем крест своими собственными руками.

Обычно Грег быстро соображал и легко добивался задуманного. Но иногда эмоции так захлестывали, что он терял контроль над собой.

Грег сунул руку в карман и вытащил разовую зажигалку.

— Поэтому напомните своему шефу гестапо и моему фашистскому дядюшке, что Первая поправка… — Парень замолчал, а глаза его расширились от изумления. — Что вы?.. Эй! Эй!

Не обращая на него ни малейшего внимания и сохраняя — по крайней мере чисто внешне — спокойствие, Грег чиркнул зажигалкой и поджег футболку. Она сразу занялась.

Передние ножки стула с грохотом стукнулись об пол, и парень подался вперед, зажав бутылку с пепси в руке. Самодовольная ухмылка сменилась растерянностью и бешенством избалованного ребенка, привыкшего, что ему все потакают.

Его никогда не ставили на место, подумал Грег Стилсон, чувствуя, что головная боль усилилась. Нужно держать себя в руках и не давать воли эмоциям.

— Отдай! — закричал парень.

Грег держал футболку за ворот двумя пальцами, готовый бросить ее, как только огонь подберется слишком близко.

— Отдай, кретин! Она — моя! Это…

Стилсон уперся парню в грудь рукой и толкнул его со всей силы. Тот отлетел к противоположной стене, и лицо его выражало уже не злость, а — наконец-то! — страх, чего и добивался Грег.

Грег бросил горящую футболку на пол, поднял бутылку с пепси и залил остатками жидкости тлевшую ткань. Та зашипела.

Парень поднимался с пола, упираясь спиной в стену, и Грег поймал его взгляд. Карие глаза парня были широко раскрыты.

— Нам нужно достичь взаимопонимания, — сказал Грег. — Мы устроим небольшой семинар прямо здесь, в этой комнате, и разберемся на месте, кто же из нас кретин. Я понятно излагаю? Мы должны прийти к определенным выводам. Разве не этим вы занимаетесь в колледже? Я имею в виду, что вы приходите к выводам?

Парень судорожно вздохнул, облизнул сухие губы и хотел что-то сказать, но вместо этого закричал:

— На помощь!

— Тебе действительно необходима помощь, — согласился Грег. — И я помогу тебе.

— Вы — сумасшедший! — воскликнул племянник Джорджа Харви и заорал еще громче: — На помощь!

— Вполне возможно, — заметил Грег. — Спорить не стану. Но нам нужно выяснить, сынок, кто же из нас действительно кретин. Я понятно излагаю?

Взглянув на бутылку пепси в своей руке, Грег грохнул ею о край металлического сейфа. Она разлетелась на куски, а в руке у Грега осталось горлышко с выступающими острыми краями. Увидев, что жуткое оружие направлено на него, парень заорал во все горло. Вытертые джинсы между его ног потемнели от расплывающегося пятна, а лицо стало серым. Когда Грег начал приближаться, расплющивая осколки тяжелыми ботинками, которые он носил круглый год, парень вдавился в стену.

— Выходя на улицу, я надеваю белую рубашку. — Грег, широко улыбаясь, обнажил белые зубы. — Иногда с галстуком. А ты, выходя на улицу, надеваешь тряпье с непотребной надписью. Так кто же из нас кретин, приятель?

Племянник Джорджа Харви что-то промямлил, не сводя круглых от ужаса глаз с горлышка бутылки в руке Грега.

— Вот я стою перед тобой сухой и опрятный, — продолжал Грег, подходя чуть ближе, — а ты обмочился до самых ботинок. Так кто из нас кретин?

Он тихонько кольнул острым осколком в потную голую грудь племянника Джорджа Харви, и тот заплакал.

И вот из-за таких мерзавцев разваливается страна, подумал Грег, и его захлестнуло бешенство. Из-за таких плаксивых и вонючих мерзавцев!

Не переусердствуй! Держи себя в руках!

— Я разговариваю, как приличный человек, — продолжал он, — а ты выражаешься, как свинья в грязной канаве. Так кто из нас кретин?

Он снова кольнул парня в грудь: один из осколков проткнул кожу под правым соском, и там выступила кровь. Парень взвыл.

— Я с тобой разговариваю, так что лучше отвечай, как своему преподавателю. Так кто же из нас кретин?

Парень проскулил что-то невнятное.

— Если хочешь сдать экзамен, отвечай вразумительно, — продолжал Грег. — Я ведь запросто могу выпустить тебе кишки, приятель.

И он не шутил. Грег специально отводил взгляд от набухавшей капли крови, чтобы не сорваться и не разделаться с парнем по заслугам — и не важно, чей он племянник!