Улыбка Диллинджера. ФБР с Гувером и без него, стр. 10

Наконец, по предъявлении «предварительного перечня грузов», громадная «Лузитания» получила разрешение на выход в море. Лайнер уже бороздил волны океана, когда «дополнительно» был подан «окончательный перечень грузов». Он составлял 24 страницы. Агенты ФБР запечатали список в пакет и приказали соблюдать строжайшую секретность. «Вскрыть только лично президенту» — стояло на пакете. Пассажиры на борту «Лузитании» ничего об этом не знали. Постепенно нервное напряжение спало, рейс протекал гладко, океанский гигант уже взял курс на Ирландское море.

7 марта 1915 года — хронометры показывали ровно 2 часа по местному времени — командир немецкой подводной лодки «U-20» Швигер дал команду торпедировать «Лузитанию». Подводная лодка сумела приблизиться к кораблю на дистанцию 400 метров незамеченной. Первая же торпеда попала точно в цель. «Лузитания» резко накренилась вперед, нос ее исчез в воде. На борту началась паника. Обезумевшие от ужаса пассажиры не слушали команд офицеров. Были спущены спасательные шлюпки, но многие из них сразу же перевернулись, и люди оказались в воде. В ночном аду прогремел второй взрыв. Через 18 минут все было кончено. Лучший корабль того времени скрылся в водах Ирландского моря. Жертвами стали 1198 человек, и только 761 удалось спастись. Среди утонувших было 114 граждан Соединенных Штатов, в том числе и знаменитый миллионер Альфред Д. Вандербильт, не внявший предостережению своего немецкого друга.

По США прокатилась волна невиданной ненависти к Германии. Еще никогда ни одно событие не оказывало столь сильного воздействия на настроения американцев [15]. Именно такая реакция и была «запрограммирована» — и потому это сыграло на руку «партии войны», штабам армии и флота, а также и ФБР.

Сам американский президент и стоящие за ним фуппи-ровки занимали выжидательную позицию, предпочитая официальный нейтралитет, чтобы сначала сделать бизнес на военных поставках. На этих поставках странам Антанты американские монополии нажили астрономические суммы, — но для многих из них выход США на поля сражений обещал еще более высокие прибыли, не говоря уже о приобретении новых сфер влияния. Однако мнения о наиболее благоприятном моменте для объявления войны центральным державам расходились. Устойчивая версия такова, что, обеспечивая вступление в войну США, заинтересованные круги принесли в жертву «Лузитанию» — почти две тысячи человек, отправленных через океан на корабле, трюмы которого были заполнены смертоносным грузом [16]. «Это было чертовски грязное дело» — так прокомментировал дьявольскую игру со многими сотнями человеческих жизней некий лорд из окружения Черчилля.

ФБР никак не было посторонним свидетелем: только там знали точно, какой именно груз приняла на борт «Лузитания», когда еще стояла в порту на Гудзоне. Предупреждения со стороны Бюро было бы достаточно, чтобы пассажирский рейс либо не состоялся вообще, либо на заведомо опасном борту оказалась бы пара десятков смельчаков и фаталистов, не более. Прозвучавшие позже обвинения в свой адрес ФБР парировало лаконичным аргументом: мол, ни один федеральный закон США во всей этой истории нарушен не был, а следовательно, в данном случае не было никакой необходимости для вмешательства ФБР.

Единственная хорошо организованная и масштабная кампания диверсий Германии во время мировой войны 1914—1918 годов была успешно осуществлена именно в Северной Америке. Она началась за много месяцев до того, как Соединенные Штаты объявили Германии войну, и стихала по мере того, как вашингтонское правительство все больше и больше в нее втягивалось, расширялось действие контрразведки, разгорались антигерманские настроения в США — и ухудшалось военное положение самой Германии.

Диверсионная атака Германии — единственное несомненное достижение ее секретной службы, поддерживающее ее довоенную репутацию. Это была настоящая война, удары которой наносились по американским гражданам, полагавшим, что они вольны торговать с англичанами, французами или русскими. В первую очередь это была атака на поставки оружия и боеприпасов, затем диверсионная атака на суда любой национальности, груз которых более или менее предназначался для военных целей. Все это в сочетании с интенсивной подводной войной оказывало серьезное воздействие на объемы и сроки военных поставок и как следствие, на ход — но не исход, — войны. Все это стало известно из воспоминаний о своих подвигах руководителя группы немецких диверсантов, флотского капитана Франца Ринтелена фон Клейста.

Главным направлением диверсионных нападений стали транспортные суда. На них перевозилось военное снаряжение, оружие и боеприпасы, транспортные средства, а затем и военная сила из самих США и стран-союзников. По мере продолжения войны заокеанские поставки приобретали все большее значение. Собственная военная промышленность, и вообще промышленность стран Антанты работала с перенапряжением. Изменения на театре сухопутных действий приводили к сокращению и без того не обширной сырьевой базы. Истощались, и чем дальше, тем быстрее, и накопленные стратегические военные запасы. Поставки через Атлантику становились для воюющих держав Антанты жизненно важными. Росли объемы перевозок, совершенствовались навыки работы торгового и военно-морского флота. Все большему числу кораблей и торговых судов удавалось ускользать от взора командиров германских субмарин и немногочисленных надводных рейдеров [17].

Перепробовав множество тактических схем поиска противника [18], опробовав в стрельбе «вдогонку» и «наперехват» все новейшие типы торпед, немцы пришли к выводу, что лучший способ борьбы с многочисленными небольшими судами — не рейдеры, а направленные диверсии, и выработали программу таких диверсий, руководимых с американского берега Атлантики. При этом они удачно остановили свой выбор на капитане Франце фон Ринтелене. Его энергия, умелое руководство, корректные и вкрадчивые манеры несколько смягчали впечатление от грубости таких атташе в Соединенных Штатах, как фон Папен [19] и Бой-Эд, дипломатов вроде Думба и их бесчисленных подражателей. Капитан Ринтелен вел в Америке «малую войну», — и все же не меньше навредил американцам, чем германские дипломатические Торы и Вотаны, притворявшиеся миротворцами.

Прибыв в Америку, капитан Франц фон Ринтелен легко завербовал большой штат остервенело патриотичных тевтонов. Ринтелен снабжал диверсантов свинцовыми трубками, серной кислотой, бертолетовой солью и сахаром. Адская машина в виде сигары вызывала пожар в бункерах судна, груженного боеприпасами, после его выхода в море. Вначале было совсем нетрудно закладывать эти небольшие трубки в бункеры или трюмы грузовых пароходов, отправляемых в Европу. Вскоре эпидемия пожаров распространилась на трансатлантических линиях, как ветряная оспа в детских садах. Если удавалось пожары потушить, то затапливались трюмы — и, тем самым, портились уцелевшие боеприпасы. В результате на фронт во многих случаях попадали бракованные партии боезарядов. Неудивительно, что американские снаряды снискали себе дурную репутацию. Таким образом, германские диверсанты «заодно» помогали разжигать антагонизм между американцами и их недоверчивыми (вынужденно недоверчивыми — речь шла о прямых военных поставках, и дефекты фактически оплачивались солдатской кровью!) покупателями в странах Антанты.

Кроме этих невинных с виду трубок — примитивных зажигательных бомб, рассчитанных на определенный срок действия, — Ринтелен и его агенты пользовались другими адскими машинами, замаскированными под консервные банки, детские игрушки или обыкновенные куски каменного угля. Однако самую страшную бомбу изобрел один из главных сообщников Ринтелена, лейтенант Фай. Бомбу эту можно было приладить к рулю стоящею на якоре судна, после чего поворот руля автоматически вызывал взрыв. Фай построил макет кормы парохода и приделал к ней заправский руль. К рулю он прикрепил детонатор, заканчивавшийся заостренным стальным винтом. Винт соединялся с рулевым валом, и когда вал поворачивался, с ним вместе вращался и винт, постепенно высверливая путь в детонатор. Острие протыкало капсюль, происходил взрыв, и руль отрывало от корабля. Изобретательный диверсант был ранен на испытаниях, но не оставлял дела, пока не добился четкой работы модели. Вскоре на моторной лодке он пробрался в нью-йоркский порт, где под предлогом аварии двигателя подплыл к рулю одного из крупнейших военных транспортов, приладил свою адскую машину, после чего благополучно улизнул. На той же «неисправной» моторке он повторил эту операцию. Результаты сказались весьма быстро и очень убедительно. Суда вышли в море — и на каждом произошла поразительная, таинственная катастрофа: руль исчезал, а корма оказывалась разрушенной взрывом. Команде одного парохода пришлось бросить его на волю волн, другой пароход успел подать сигнал бедствия, и его отбуксировали в ближайший порт. Эти диверсии, конечно же, вызвали реакцию служб охраны. Теперь Фай уже не решался показываться в гавани на той же моторной лодке. На каждом транспорте были организованы постоянные дежурства, акваторию патрулировали и просматривали специальные посты наблюдения. Каждого, кто пытался пришвартоваться к транспортам, тщательно проверяли. В этих условиях подвезти мину к рулю какого-нибудь судна не удалось бы. Тогда Фай смастерил пробковые плоты и устанавливал адскую машину на них. В темноте, толкая перед собой плот, он подплывал к пароходу, местоположение которого было разведано заранее, и прилаживал адскую машину к рулю. Подобные ночные вылазки он предпринимал в течение многих недель — не только в Нью-Йорке, но и в Балтиморе, и других портах Атлантического океана. Но число транспортов, предназначенных для перевозки военного снаряжения и боеприпасов, возрастало так быстро, что вскоре все американские гавани оказались ими забиты. Усиливались и меры безопасности. Вся шпионско-диверсионная организация оказался недостаточно сильна, чтобы помешать регулярному отплытию и тщательно замаскированному передвижению этих транспортов. Тогда немецкие диверсанты изменили тактику. Они занялись финансированием враждебных Англии ирландских агитаторов для организации забастовок на снарядных заводах и в доках главнейших портов Атлантического побережья.

вернуться

15

Реакцию общественности в немалой степени «подогрели» отклики из Германии, процитированные журналисткой мисс Борз, — типа таких: «Поделом им. Плыть на пароходе с боеприпасами! Зачем им плыть на пароходе с боеприпасами? Люди, плавающие на кораблях с боеприпасами, должны ожидать, что их взорвут». Кстати, она жаловалась, что добиться публикации этих материалов в США было сложно — редакторы не хотели доносить до публики такие высказывания немцев, ссылаясь даже на закон о нейтралитете.

вернуться

16

Впоследствии репортеры установили, что перед рейсом на тот свет «Лузитания» взяла на борт более десяти с половиной тонн высокобризантной взрывчатки.

вернуться

17

Надводный флот Германии, «Океанский Флот», был достаточно силен, хотя и уступал британскому «Гренд Флит». На решительную борьбу «до последнего», в которой были шансы не на победу своего флота, но на существенное изменение положения в Атлантике, кайзер так и не решился. Эрих Редер, впоследствии командующий военно-морским флотом Германии, в 1919 году написал книгу, в которой весьма доказательно увязывал поражение Германии с недооценкой и неправильным использованием флота.

вернуться

18

К ним относилось и использование данных агентуры о выходе и предполагаемых маршрутах кораблей, что напрямую соотносится с работой американской контрразведки, а также постоянное радионаблюдение с созданием оперативных карт возможного продвижения судов, использование донесений от разведывательных судов, замаскированных под «нейтралов» и тому подобное; но большими успехами в этом направлении немцы похвастаться не могли, не в последнюю очередь из-за того, что боевые возможности тогдашних подводных лодок оставались весьма невелики, а эффективность борьбы с подлодками нарастала.

вернуться

19

Удивительна карьера этого деятеля. На военно-дипломатической работе, в частности в США, он допустил столько промахов и проступков, что любому другому служаке этого бы хватило на крах трех карьер. Но фон Папен не только не «выпал из обоймы», но достиг существенных карьерных успехов при режиме наци. Впрочем, тупость, соседствующая с хитростью, чванство и глубокая беспринципность — характерные черты многих наци…