Конвейер смерти, стр. 66

– Весь внимание. Одно сплошное большое ухо.

– Первое: никогда не кури! Второе: больше движения. Легкие занятия физкультурой, плавание, ходьба! Третье: много любви. Желательно каждый день. И лучше, чтобы бабы и водка были раздельно. Не совмещай. Четвертое: оптимизм. Будь веселей!

– Г-м-м. Тетки и водка раздельно? Не курить? Это ваш собственный рецепт, вычитанный или украденный? – Я с сомнением оглядел испещренное глубокими морщинами лицо комбата. – А вы не соответствуете своим тридцати пяти годам. Я бы еще лет пятнадцать добавил! – усмехнулся я. – Василий Иванович! Рецепты вечной молодости раздаете, а почему сами не пользуетесь?

– Человек – существо слабое. Я слаб и легко поддаюсь соблазнам. Главное, никак не могу баб и водку не совмещать. Ужасно люблю и то и другое. Много и одновременно. А еще моя пагубная зависимость от никотина. Двести раз бросал, максимум выдерживал неделю. Не получается.

– Сочувствую.

– Вот-вот, учись на опыте других и не повторяй чужих ошибок. Тогда и проживешь до глубокой старости бодрым и здоровым.

Глава 15. Круговорот воды в природе

Очередная операция была назначена на начало марта в Черных горах. Будь они неладны! В этом горном массиве полтора года назад мы потеряли несколько вертолетов. Погибло много пехотинцев и десантников. Сутки батальоны безуспешно штурмовали мощный укрепрайон. Эх, черт! Неприятные воспоминания.

Полк опять возглавлял выздоровевший Ошуев. С ума сойти! Никак не уймется человек. Другой бы до замены в госпитале валялся и косил от боевых. А этот сразу в полк и за работу. И не просто идет в рейд, на броне покомандовать, а в горы!

Колонна техники остановилась в трех километрах от горной гряды на дороге, а роты отправились ускоренным маршем на задачу. Первый же уступ был резко вертикальным, градусов восемьдесят. Он представлял собой нерукотворную стену с узкой тропкой. Гора круто вздымалась метров на триста. Как туда занести пулеметы и минометы? Тропинка лишь слегка обозначалась следами козьих копыт. Во многих местах путь обрывался, и двигаться нужно было, подталкивая, придерживая и вытягивая товарища.

Подполковник Ошуев скомандовал: «Привал!» Артиллерия и авиация, не экономя боезапасов, стреляли по горам и ущельям, которые предстояло захватить. Конечно, очень громко сказано – захватить. Полк должен постараться закрепиться и осмотреть местность, затем прочесать окрестности, найти оружие и, уходя, заминировать, что возможно.

Начальник штаба уточнил еще раз задачи подразделениям полка и в конце концов распорядился:

– Оставить молодежь, что пришла в феврале из Союза. Кроме того, не брать тех, кто себя плохо чувствует и не может забраться на стену. Вернуть их назад на броню.

Молодежь собрали в общую группу возле старого карагача. Солдаты постарше потоптались, поругались меж собой. Чем меньше останется в строю, тем больше трудностей во время перехода к задачам. Мины, ленты к пулеметам нести-то придется все равно. Тяжелое вооружение не оставишь, его нужно как-то выносить. Главная проблема: мины и ленты, которые несли остающиеся. Груз бойцов разделили между офицерами и прапорщиками. Я, тяжело вздохнув, подвесил к своему мешку ленту «Утеса». Проклятый личный пример! Замкомбата, а нагрузился, словно рядовой солдат.

– Разведка, вперед! Пехота, не задерживаться, помогать друг другу! Вперед! Быстрее, вперед! – выкрикивал резкие команды Герой, а мы, как муравьи, поползли по скале.

Ну для чего природа сотворила такую преграду? Зачем она тут? А ведь есть возможность миновать этот пик, если пройти дальше по ущелью. Там подъем станет более пологим. Но кто-то прочертил на карте черту, нанес пунктиром маршруты движения и ждет доклада о прибытии в заданный район. Как говорится, я прокукарекал, а там хоть не рассветай! Того бы умника да сюда бы приволочь, и большой мешок на спину, килограммов тридцать, пусть погуляет с грузом, стратег штабной!

Батальон возглавлял Петя Метлюк. Подорожник неделю лежал в медсанбате. Перед выходом объявился, но остался на броне, сославшись на плохое самочувствие. Сказал: мол, у меня полный комплект заместителей, справятся. Я в этот раз пошел со второй ротой. Шкурдюк в отпуске, я вновь за себя и за товарища. И Мелещенко перед выходом официально уведомил меня, что он уходит на повышение, становится начальником клуба. Хватит, находился, навоевался! Ну что ж, расти, Коля-Миколай, становись капитаном.

Острогин передвигался во главе колонны, а я, хоть и замкомбата, вновь полз в хвосте и помогал умирающей пехоте. Бойцы хрипели, кряхтели, скрипели зубами, портили воздух, но ползли, шаг за шагом, выше и выше. Конечно, тяжело. Такая экскурсия в горы – садистская пытка. Людей крайне мало. Каждый несет за себя и оставшегося внизу молодого парня. Внезапно карабкавшийся чуть впереди солдат пошатнулся и упал навзничь на камни. ПК слетел с плеча и грохнулся о скалу.

– Умаров! Ты чего сачкуешь? Подъем! – рявкнул командир пулеметного взвода. – Не вздумай валять дурака, все перегружены!

Младший сержант лежал на спине, запрокинув назад голову со стекленеющими глазами. Мы с прапорщиком наклонились к нему: парень не дышал. Не подавал абсолютно никаких признаков жизни. Я испугался, сильно испугался. Ни выстрелов, ни взрывов. Человек шел, вдруг упал и умер на моих глазах. Тихо, беззвучно. Как дряхлый измученный старичок. Солдаты громкими криками вызвали по цепи Сероивана, потому что сержант-санинструктор роты растерялся и не знал, чем помочь. С задыхающегося Умарова стянули вещмешок, броник. Куртка не снималась, и я разрезал ее финкой.

Сероиван воткнул укол с каким-то лекарством, попытался массировать сердце, сделать искусственное дыхание. Все тщетно.

– Нужно вызвать вертолет и срочно сержанта спускать вниз, – произнес виновато медик-прапорщик. – Требуется реанимация.

– Оставьте мешки здесь и выносите Умарова. Сейчас вертушку вызовем, – распорядился Острогин.

Сергей был тоже озадачен. Ни особой жары, ни солнцепека, которые могли бы вызвать тепловой удар, в этот день не наблюдалось. Да, сильно парит и душно, да, маловато воздуха, но в горах такие проблемы бывают почти всегда.

Сержант прослужил больше года – и вот на тебе. Очевидно, организм израсходовал весь запас своего жизненного ресурса.

Камни выскальзывали из-под солдатских сапог, земля осыпалась, но, спотыкаясь и падая, ребята все же спустили тело умирающего товарища вниз.

Хмурые тучи затянули весеннее небо. Солнце исчезло в сплошном мутном мареве густых серых облаков. Заморосил мелкий, как пыль, дождик, похожий на густой мокрый туман. Вынырнувший из-за хребта вертолет, прижимаясь к земле, подлетел к сухому руслу реки. Он забрал сержанта и быстро умчался в Кабул. Какой-то шанс выжить, возможно, у него есть. Борт прилетел очень быстро, да и вниз доставили Умарова тоже быстро.

Операция началась трагично. Опять не везет в Черных горах!

Ошуев накинулся с руганью на группу управления батальона и на ротного из-за происшествия с сержантом. Из штаба сообщили: все-таки умер. Не оживили его медики ни на земле, ни в воздухе, ни в госпитале. Обширный инфаркт. Пока мы брели по хребту к вершине, Умарова уже доставили в Кабул. Но прибыл туда практически труп. Жалко парня, неплохой был сержант. Был…

– Я же приказал оставить всех слабаков и молодых! – продолжал бесноваться Герой из-за трагической гибели солдата. – Ну как с вами можно по-хорошему говорить? Убийцы!

– Чего орать! Какие мы убийцы! – огрызнулся в ответ Острогин. – Этот сержант не первый раз в рейде и в горы ходил во время нескольких операций. Черт знает, что произошло. Он никогда не жаловался на слабое здоровье.

– Вы это следователю будете рассказывать! – жестко отрезал Ошуев и пошел к своей задаче.

Мы стояли как оплеванные. Нелепость. Случай, невезение, судьба. Кто виноват в этом? Выбросили бы нас вертушками прямо на плато – и не умер бы парнишка. Видимо, побоялись «Стингеров», поберегли авиацию. Нас не поберегли. А чего беречь? Ходьба по горам – «любимое» занятие пехоты. Взвалил мешок на спину, взял в руки автомат и вперед. Шагай, пока ноги до задницы не стопчешь и не покроется спина от пота коркой соли в сантиметр толщиной.