Поколение свиней, стр. 63

Оливер Норт на некоторое время успокоился, Фон Холл все еще отказывается позировать в обнаженном виде для «Плейбоя», Бобби Макфарлейн находится в безопасном окружении, вдали от сильнодействующих медикаментов, где-то южнее Арлингтона, а Датча отправили оттачивать остроумие среди шестиклассников в Колумбию, штат Миссури.

В Мадвилле было невесело, но большой глаз телекамер был направлен южнее, на проповедников, которые вели себя как стадо бабуинов.

Газеты называли это «священной войной» в змеином гнезде жмотов, а богатенькие проповедники жестоко дрались между собой за право на телепередачи, которые приносят отличный доход на рынки Иисуса.

Орл Роберте продолжал клянчить деньги в прямом эфире Ти-би-эс в «Башне проповедников» в Тулсе. Его сын, Ричард, из «Группы молящихся об изобильной жизни» попросил своих зрителей прислать «однократное пожертвование в 15 долларов, чтобы предотвратить окончательный крах клуба Пи-ти-эл». При этом он продолжал мучить верующих напоминаниями о семейном кризисе. Орл выпросил-таки у своей паствы восемь миллионов долларов, выкуп, который, по его словам, он должен был собрать по указанию самого Бога до полуночи Дня дурака, но это еще не значит, что битва окончена [85].

Орлу надо все больше и больше. Цена, названная Господом Богом, составляет не просто восемь миллионов долларов, а «восемь миллионов долларов помимо наших обычных текущих расходов».

Другими словами, Господь Бог говорил о доходе нетто — не о брутто, — он хотел получить свои восемь лимонов в коричневой сумке к полуночи Дня дурака.

И он получит свои деньги, в этом нет сомнения. Орл Роберте — помешавшийся от жадности белый подонок, которого следовало повесить на телефонном столбе на окраине Тулсы еще 44 года назад, пока он таинственным образом не трансформировался в долларососа, которым стал, открыв для себя телевидение.

Клуб неудачников

Губерт Хэмфри дополз бы до самого Кэмп-Дэвида ради такого комплимента — но, увы, не сложилось, потому что он не был слишком хорошим человеком. Как, впрочем, и Терри Сенфорд, которого высоко ценил Губерт.

Альфонс врал, но делал это с таким жестоким изяществом, что Сенфорд рядом с ним смотрелся неотесанным чурбаном. Честно говоря, 69-летний свежеиспеченный сенатор из Северной Каролины стал в Вашингтоне мерзостью недели. Он выставил себя перед всем Сенатом жалким, лепечущим придурком и так опозорил слово «либерал», что ему посочувствовал даже Патрик Бьюкенен.

Бьюкенен, новоявленный темный магистр высокомерного, злобного ультраправого крыла «Великой старой партии», в начале недели подарил миру цитату: «Этому демократическому Конгрессу не хватит пороху пойти на убийство».

Это одна из тех фраз, которые в Вашингтоне возвращаются и преследуют своего создателя, а в случае Патрика едва эти слова покинули его уста, как бумерангом стукнули его по лбу.

В четверг новый, контролируемый демократами Сенат проголосовал 67 против 33 за то, чтобы преодолеть вето Рональда Рейгана на законопроект о федеральных дорогах и дать слабоумному старому маразматику отведать кнута, который он еще не скоро забудет. Как с политиком с ним теперь покончено, и благодарить за это ему стоит Бьюкенена и Терри Сенфорда.

В субботу Рейган смылся в Канаду, словно какой-нибудь уклонист от Вьетнамской войны в шестидесятых, и зарылся головой в снег, словно страус. Кабан в туннеле сдох, и рейгановская революция завершилась.

Бьюкенен истекал слезами, как воин, раненный в живот, но Сенфорд только хихикал и хлопал в ладони, как евнух. Ладони у него были белые, как лилия, мягкие и пухлые — ладони облажавшегося южного либерала, который ухитрился три раза по-разному проголосовать за один и тот же законопроект в течение суток.

Даже Губерт Хэмфри покраснел от стыда, заброшенный в своей беспокойной могиле в глубинах Стикса. Даже Счастливый Воин никогда не пытался три раза при голосовании менять свое мнение. «Каждый хороший либерал должен иметь два мнения, — часто говорил он. — Но не три. Это такое же преступление против природы, как содомия».

На прошлой неделе в Клубе неудачников был отличный урожай на новых членов: кроме Датча, Патрика и Тупого Дяди Терри, туда попали еще Мэри Бэт Уайтхед, морская пехота США, Двайт Гуден, Джимми Картер, папа Иоанн-Павел II, Говард Бейкер, Деррик Коулмен, Терри Уэйт, Майкл Дивер, Уильям Рэнквист и преподобный Гэри Хейдник из Филадельфии, которого арестовали за 55 случаев изнасилования, убийства, похищения и принуждения к каннибализму.

Это была неудачная неделя для министров. В подвале Хейдника обнаружили двух голых умственно отсталых черных женщин, прикованных цепями к канализационным трубам, и еще одну, сидящую в грязной бетонной яме… Если верить «Ньюсуик», несколько месяцев они жили «на дешевой собачьей еде и рубленом человечьем мясе». Преподобного Гэри Хейдника препроводили в центральную тюрьму Филадельфии, где его взяли в крутой оборот другие заключенные, заявившие, что есть преступления, с которыми они не могут смириться.

Наш старый знакомец Джордж Шульц и его злополучный Госдепартамент, похоже, чувствовали что-то подобное. Посольство США в Москве было разоблачено как змеиное гнездо секса, насилия и катастрофического предательства. Отличилась особо доверенная охрана из морских пехотинцев США. Они окончательно погрязли в разврате, пьянстве и наркотиках и путались с женщинами всякого сорта, в том числе с женщинами — агентами КГБ, которые получили доступ ко всему: от сейфа посла до шифровальной комнаты ЦРУ и главного секрета начальника агентуры — списка всех русских в Москве, получавших деньги от разведки США, после чего все эти люди были обречены.

«Наши люди продолжают исчезать, а наши шифры постоянно взламываются, — сказал один дипломат. — И никто не может понять, как». Когда сверхнадежную систему сигнализации отключали агенты КГБ, которым очередной раз требовалось залезть в сверхсекретные файлы, сексуально озабоченные охранники объясняли это программной ошибкой в новейшей высокотехнологичной системе, похожей на невероятно запутанный клубок проводов.

«Не волнуйтесь, — говорили пехотинцы нервничающим штатным следователям, — у нас все под контролем. Все, что нам надо, — просто исправить несколько глюков, несколько маленьких ошибок в системе».

Злополучный посол-республиканец все эти сложности современной электроники уяснить никак не мог. Он был одним из рейгановских выдвиженцев, очередной богатенький слабак, который не хотел неприятностей.

Даже Белый дом не мог закрыть на это глаза. В один прекрасный день весь отряд был отозван и расквартирован по гауптвахтам — от лагеря в Пендлтоне до Квантико, главной базы морской пехоты за пределами Вашингтона.

Двое были обвинены в «шпионаже», что тянет на смертную казнь, остальных для начала отправили драить гальюны, а потом посадили в те же федеральные тюрьмы, которые скоро примут под своим кровом бывших героев морской пехоты Оливера Норта и советника по национальной безопасности Роберта Макфарлейна (тоже отставного морпеха).

Надо распустить всю морскую пехоту, покончить с ней, как с другими бессмысленными реликтами типа «морских пчел», Гитлерюгенд и эскадрильей Лафайета. Морская пехота бесполезна, как сиськи на брюхе старого злобного кабана. Последний раз они сделали что-то полезное в 1951 году, когда провели известную высадку в Инчхоне, проложив дорогу основным силам генерала Дугласа Макартура, и спасли Америку от полного позора в Корее.

Это было 36 лет назад, и с тех пор все их подвиги заключались в том, что они слонялись по посольствам, как стая пьяных павлинов, и причиняли своей стране неприятности. Первая воздушно-десантная дивизия армии США может съесть всех морпехов на завтрак, а остаток дня потратить на пиво и волейбол. Единственное решение «проблемы морпехов» — разогнать их всех.