Битва, стр. 34

Судя по намёкам генерала, за персоналом отделения госпиталя, имеющим контакт с Зелимханом, наблюдали, отслеживая телефонные переговоры и контакты. Володя не исключал и даже в какой-то степени был уверен, что и за ним приглядывали, правда, без наружного наблюдения.

Груз вины давил, а ещё к нему примешивался страх за свою жизнь. Кто знает, что у этих фанатиков в голове? Могут отомстить, убив. А ещё – и в самом деле похитить, пытать, пытаясь выведать нужные им сведения. А что он знает? Только о химических снарядах, о том, что из четырёх остался один, который ещё не обезврежен. В ход операции, в её детали его никто не посвящал, но ведь террористы не знают его роли. Они видят его контакты с ФСБ и могут затеять свою контроперацию, в которой Володе уготована роль пешки, а то и жертвы. Что для фанатиков жизнь одного человека? Только вчера они сами убили двоих – Зелимхана и киллера. После этого стоит ли надеяться на милосердие и разум террористов?

Уснул он только под утро и поднялся по будильнику – невыспавшийся и с тяжёлой головой. Всё валилось из рук: разбил любимую чайную чашку, когда брился – порезался, и в завершение порвался шнурок на ботинке. День начался неудачно.

Володя для себя решил: сегодня к операционному столу без крайней необходимости не подходить. Так, перевязки, чистка ран – работа в отделении найдётся всегда.

Раздражённый, он вышел из квартиры.

Между этажами, на лестничной площадке, сидел на подоконнике невзрачного вида человек. Одежда на нём была непримечательная, и невозможно было понять, студент ли это или рабочий, продавец из частной лавки или водитель. Но не менеджер, это точно. «Офисный планктон» имел свою униформу: костюм, белая рубашка, галстук. И лицо непримечательное. Брюнет, но не кавказец. Черты лица правильные, но не красавец. Посмотришь – и через секунду забудешь, постараешься вспомнить – и не получится. Даже возраст не угадаешь: можно дать и двадцать пять лет, и сорок.

При появлении Володи человек спрыгнул с подоконника.

– Здравствуйте, Владимир Анатольевич! Я от Толкачёва. Позвоните Василию Лукичу.

Володя набрал номер.

– А, доктор? – послышалось в трубке. – Познакомился уже с провожатым? Пока он будет вашей тенью. Не забудьте провести его в отделение и пристроить где-нибудь в незаметном месте.

– Хорошо, исполню.

Оба ехали на трамвае, только Володя находился в середине салона, а «хвост» – в конце его. Потом был вагон метро.

В отделении Володя вручил провожатому халат для посетителей – без рукавов и дал табуретку.

– Вот там, у окна, место хорошее. Оттуда и видно прекрасно, и вы никому мешать не будете.

Провожатый кивнул: пост его устраивал.

Постепенно Володя вошёл в рабочую колею: обход с завотделением, перевязки… День сегодня был не операционный и, если не привезут экстренного пациента по «Скорой», должен был пройти спокойно.

Вчерашнего Ивана Васильевича в своей палате он не обнаружил, зато в истории болезни прочёл запись дежурного хирурга: «Пациент самовольно покинул отделение в сопровождении родственников. О последствиях предупреждён». Ну, вольному воля, каждый сам выбирает свою дорогу.

Володя мысленно пожелал пациенту удачи, хотя, как опытный врач, в благополучный исход он не верил: болячка не та, чтобы она могла пройти сама по себе или от народных лекарств.

День на работе пролетел быстро. Володя переоделся и кивнул «топтуну» – уходим, мол. Тот снял халат, аккуратно сложил его на стуле и, пока спускались, догнал Володю на лестнице.

– Куда идём, какие планы?

– Сначала в кафе пообедать, а потом домой. Кстати, у дома в гипермаркет зайду харчей взять. Всё.

– Неплохо, – одобрил «топтун». – Меня, между прочим, Кириллом звать. Вот номер моего «сотового» на всякий случай, – и сунул Володе бумажку.

День прошёл по плану. Володя не спеша поел в кафе – Кирилл сидел за другим столиком, у входа. Он тоже пообедал, но при этом ещё успевал окидывать каждого входящего быстрым и внимательным взглядом.

Потом метро, трамвай, магазин… У двери квартиры Володя остановился и подождал Кирилла.

Тот приблизился, спросил:

– В чём проблема?

– Я больше сегодня никуда не пойду, так что вас не задерживаю. Но если вам уходить не положено, прошу в квартиру: всё лучше, чем в подъезде торчать.

Кирилл посмотрел на часы:

– Хорошо, я вас оставлю. Дверь, пожалуйста, заприте. И дайте слово, что никуда не уйдёте.

– Даю.

– До завтра.

Кирилл легко сбежал по ступенькам. Чувствовалось – он в прекрасной физической форме.

Володя принял душ, натянул домашний трикотажный костюм и включил ноутбук. За всеми событиями он давно не сидел за компом, не получал почту, не читал «Ланцет» – электронную версию медицинского журнала.

Интернет хорошо отвлекал от мыслей, и Володя не заметил, как пролетело два часа.

Зазвонил мобильник.

– Володя, ты дома?

Это звонил сосед сверху, Виктор.

– Дома, за компом сижу.

– Понятно. В гости к тебе можно? А хочешь, сам приходи.

– Лучше ты ко мне.

– Сейчас буду.

Володя не успел выключить ноутбук, как в дверь позвонили. В другое время он бы сразу бросился открывать, но сегодня прежде посмотрел в глазок, убедился, что на площадке сосед один, и только тогда отодвинул ригель.

– Заходи.

Когда Виктор вошёл, Володя снова задвинул ригель.

Виктор сразу обратил внимание на эту предосторожность:

– Боишься кого-нибудь?

– Опасаюсь, есть причина. Ты по делу?

– А как же! Не видел давно. Прохожу мимо – на звонок в дверь никто не открывает. И свет в окнах не горит. Ты где пропадаешь?

– На работе, где мне быть?

– И девушкой не обзавёлся. Нехорошо.

Говоря так, Виктор прошёл на кухню и водрузил на стол пакет.

– Значит, пьянствовать будем. Я вчера сделку удачную прокрутил, уже в ресторане слегка отметил. Как говорится, организм требует продолжения. Ты не против?

А чего сопротивляться, когда Виктор уже опорожнил пакет и выставил на стол хороший коньяк и отличную закуску. Коньяк дагестанский, из дорогих. И закуска ему под стать: балык осетровый, сырокопчёная колбаса, французский багет, банка красной икры и плитка тёмного шоколада.

Володя и в самом деле решил отвлечься. К чёрту Зелимхана с его кровожадными подельниками! Может же он, в конце концов, отвлечься, расслабиться? Недели три он жил в напряжении: своя работа в клинике, потом Зелимхан – без выходных, в режиме мозгового штурма.

А тем временем Виктор уже по-хозяйски распоряжался на кухне. Он достал рюмки, тарелки, открыл банки и, видя, что Володя погружён в свои мысли, нарезал колбасу и балык.

– Док, выброси весь мусор из головы. Как писано в Библии, «и это пройдёт». Давай по рюмашечке, – и поднял свою рюмку.

Володя мысленно махнул рукой: гулять так гулять! Он уселся на табуретку, взял рюмку, чокнулся и выпил. Хорош коньяк, без всяких скидок хорош!

Володя взялся за бутерброд с балыком. Вкусно! Виктор понимал толк в выпивке и закуске. Ну да, с его-то деньгами! Володя окинул стол взглядом. Всё, что стояло на столе, тянуло на половину его месячной зарплаты.

– М-м-м, вкуснятина, – промычал он с набитым ртом.

– Могу позволить себе купить вкусные вещи и покупаю, – похвастал Виктор. – Давай ещё по одной?

Володя на правах хозяина разлил коньяк по рюмкам.

– За что пьём?

– Да за нас. За тебя, за меня… Разве плохо сидим?

Они выпили.

– Домашние твои где?

– К родне в Псков уехали, на три дня.

Отдали должное закускам. Как всегда во время застолья, у мужчин пошли разговоры. Сначала о политике – куда же без неё, потом о присоединении Крыма, о событиях на Юго-Востоке Украины.

– С Крымом всё правильно. Тут Путин не подкачал, вернул нашу территорию. Не ожидал я от него такой решительности.

– Во! – Виктор поднял указательный палец. – Давай выпьем за Крым, за Севастополь!

Потом, как и всегда в мужском застолье, зашёл разговор о женщинах. В итоге три часа пролетели незаметно, бутылка опустела, да и закуска иссякла. Но под коньяк аппетит только разыгрался.