Солдаты Армагеддона (СИ), стр. 67

Майор повернулся к пульту и стал лихорадочно что-то набирать на терминале и вызывать кого-то, отправляя задания на поиск прорвавшейся группы флотской разведки.

Прошло несколько томительных часов, и задремавшего генерала разбудил все тот-то дежурный майор.

Выйдя из КШМ на улицу, генерал-майор увидел пятерых бойцов, судя по форме и снаряжению, флотских штурмовиков. Старший из них, увидев генерала, скомандовал 'Смирно!' и четко, как предписано уставом, подошел и отрапортовал:

— Господин генерал, старший лейтенант Мелан, разведка 14-й бригады ВКС республики…

Конечно использовать вражеский корабль дело хлопотное и даже можно сказать, тяжелое. Другие интерфейсы, другая символика, вот только строили эту технику, по видимому, люди, поэтому общие принципы управления остались неизменными, что давало определенные надежды на выполнение задания. После шести часов мучений, приданные нам для выполнения особого задания главный инженер крейсера и второй пилот сумели сдвинуть с места эту драконовскую лоханку и даже уйти в гипер в нужном для нас направлении. Пока было время в полете, корабль готовили для использования в качестве брандера, связав в одну систему все взрывающиеся железки на его борту, при этом реактор, должен был сыграть ключевую роль в качестве ядерной боеголовки. Для увеличения наших ударных возможностей, перед самым вылетом с нашего крейсера перегрузили две из шести оставшихся противокорабельных торпед и все четыре бронированных и оборудованных по последнему слову кентарийской науки десантных катера.

Вот он момент торжественный и волнующий момент отлета — плавный набор скорости, выход на нужный курс, рывок и переход в гипер, отмеченный сильной тошнотой и головокружением. Прошло три томительных часа, наполненных суетой, нервотрепкой и неисчезающим чувством, что все равно что-то не успели и забыли, и снова выход в обычный космос. Тошнота, легкая невесомость, несколько мгновений и второй пилот нашего разведывательного крейсера, молодой, еще не воевавший парнишка, но потомственный пилот и имеющий внушительный опыт управления космическими кораблями (отец его с малых лет брал с собой в полеты), замер, осматривая тот цветник для головок самонаведения наших торпед. Бойцы взвода уже давно разместились по катерам, чтоб в случае чего сразу рвануть прочь от корабля, а мы втроем, я, пилот и инженер оценивали обстановку и направляли охотника в последний полет.

Не воевавшие инженер и пилот просто растерялись от такого количества кораблей противника, и я явственно видел, как у молодого парня от страха задрожали руки. Пришлось рявкнуть на него.

— Двигай к линкорам!

Вбитые во флоте рефлексы заставили его только коротко ответить:

— Есть!

И уже вполне спокойно начать действовать, а я стоял в стороне и с интересом смотрел на экран тактического компьютера, который выдавал информацию о положении в системе. Вышли мы вполне неплохо, чуть в стороне от внешнего кольца легких эсминцев охранения и, включив маршевые двигатели, деловито двинулись к трем линкорам, которые достаточно компактной группой расположились на высокой орбите.

К нам посыпались запросы, но мы пока молчали, и, включив двигатели на всю мощность, рванули к планете, сделав небольшую дугу в сторону линкоров. Компьютер передавал в эфир какую-то ахинею, случайный набор слов и фраз, забивая каналы драконовской связи и когда мы вышли на расстояние уверенного пуска торпед, пришлось стукнуть по руке пилота, чтоб не смел пускать торпеды. Он возмущенно повернулся и попытался что-то вякнуть. Пришлось пояснить.

— Не спеши, так велика вероятность, что их собьют. Подойдем ближе, рискнем.

Он растеряно проблеял.

— Так ведь нас может взрывом задеть.

— Ну и хрен с ним. Надеюсь, успеем свалить. Нам пока везет, а удача, она смелых любит…Вперед!

Громады драконовских линкоров приближались и даже с такого расстояния на фоне планеты казались монстрами. Два из них. Были без явных повреждений и висели на более высокой орбите, а вот третий, явно недавно получивший хорошую оплеуху от защитников планеты, висел пониже, слабенько вращался вокруг оси и все время парил — выплескивая из пробоин в корпусе струи воздуха. Я злорадно усмехнулся: вот теперь время.

— Распределение целей. Первая торпеда — первый линкор, вторая — второй. Проложить курс корабля на столкновение с третьим, который ниже по орбите и видимо поврежден. Задача ясна?

И пилот, и инженер, уверившись в русское 'авось', быстро задвигали руками на терминалах управления огнем и прокладки курса, запустили программу брандера. Когда все было сделано, мы синхронно сорвались со своих мест и бегом понеслись по заваленным трупами драконов коридорам на транспортную палубу, где только нас ждали четыре десантных катера с бойцами моего взвода. Гулко топали тяжелые ботинки в пустых коридорах по залитой и уже засохшей кровью палубе, и приходилось постоянно перепрыгивать через туши драконов, которых после захвата охотника просто не было времени убирать, а только отодвинули в сторону, освободив проходы.

Несколько секунд, посадка на катера и инженер передал циркулярно уже через внутреннюю связь между скафандрами:

— Есть выход на указанную дистанцию. Есть пуск торпед…

Теперь я.

— Всем. Приготовиться. Подрыв шлюзов.

Корабль тряхнуло и специальные вышибные заряды просто вынесли тяжелые створки закрывающие ангары с нашими катерами, и в образовавшееся окно, в котором явственно была видна затянутая черными тучами поверхность планеты, мы рванули наружу, покидая драконовский малый охотник, который в ближайшее время должен был превратиться в убийцу линкора.

Включив дополнительные одноразовые ускорители, катера стремительно неслись к спасительной атмосфере, стараясь подальше уйти от места применения термоядерных начинок наших противокорабельных торпед. Не смотря на гравикомпенсаторы, дикая перегрузка прижала и меня и всех остальных к спинкам сидений, и приходилось только хрипеть от боли, невольно слушая как скрипят элементы крепления катера.

В наушнике раздался тягучий, переходящий на хрип голос пилота катера.

— Вижу подрыв линкора. Есть детонация. Линкор фрагментируется…Есть второй подрыв. Больше ничего не вижу, сгорели сканеры с этого борта…

Я прохрипел.

— Ударная волна догонит?

— Не успеет. Но в атмосферу войдем жестко.

— Добро. Ждем третьего взрыва.

Пауза, такая тягучая, полная надежды — ну где же третий взрыв, неужели малый охотник не настиг своей цели. Как глас свыше, как долгожданная весточка, услышал хрип пилота:

— Есть третий взрыв.

Я не мог кричать от радости, но ликование и радость переполняли меня. Включив циркулярную связь по всему подразделению, передал:

— Всем. Даже если погибнем, то свое дело мы выполнили — три линкора драконов разнесли к махерсонову вымени. Поздравляю господа!

Несмотря на перегрузки, эфир наполнился радостными хрипами. Странное впечатление — все страдают, мучаются, скрипят зубами от невыносимой боли, но радуются и даже умудряются отпускать шуточки. Но проявление радости прервал деловитый голос пилота:

— Внимание, входим в атмосферу.

Опять перегрузка, на этот раз тормозная, кораблик затрясло, причем в таком режиме еще нужно выполнять противоракетный маневр, а то вдруг кто-то вдогонку пальнет, после нашего эффектного прорыва.

Теперь вызов меня по отдельному каналу.

— Господин старший лейтенант, нас облучает система наведения зенитных ракет планетарной обороны. Пришел запрос по системе 'свой-чужой'. Сигнал стандартный, обновленный, коды свежие. Отправил ответ. Принятие ответа подтверждено. Попытка выхода на связь.

— На связь не выходить. Идем в определенный заданием район.

— Вас понял.

Хотя, чего это я выпендриваюсь, еще собьют ненароком, да и оперативную информацию о небольшом городке Циркамо, где находится этот долбанный институт, не помешало бы получить. Прошло двадцать секунд.

— Снова попытка выхода на связь.