Ночная школа, стр. 91

— Будьте осторожны с ней, — выпалила Элли, не успев вовремя прикусить язычок.

Директриса с любопытством на нее посмотрела.

У Элли едва заметно задрожал голос.

— Я имела в виду… Разве у нее родители не члены правления и контрольной палаты? Насколько я знаю, они очень влиятельные люди. По крайней мере, Кэти постоянно хвастает этим. Ну так вот: они, если что… будут опасными врагами. По крайней мере, я так думаю. Особенно если они такие же, как их дочь.

Изабелла наклонилась вперед.

— Очень мило с твоей стороны, что ты обо мне заботишься, Элли. Не беспокойся — я буду очень осторожна.

Сменив тему разговора на более нейтральную, они несколько минут проговорили о предмете, который вела Изабелла. Изабелла хвалила ее успехи и отметила, что даже Желязны высоко оценил ее эссе на тему Гражданской войны.

— Таким образом, меня более всего волнует то, что происходит сейчас в твоей душе, — сказала она под конец встречи.

— Что вы имеете в виду? — спросила Элли.

— За то время, что ты провела здесь, я неоднократно разговаривала с твоей матерью. Она беспокоятся о тебе. И отец тоже. Они оба по тебе скучают. Ты же подобных чувств не демонстрируешь, и желания поговорить с ними ни разу не выразила.

У Элли на глаза навернулись слезы. И хотя она попыталась сдержать их, ее поразило, насколько болезненным для нее оказалось упоминание о родителях. Она избегала контактов с ними, потому что злилась на них. Но при этом не могла понять, почему они не предпринимали никаких попыток связаться с ней.

Кроме того, она чувствовала себя преданной и обманутой из-за той информации, которую ей втайне удалось выудить из своего личного дела. Оказывается, Изабелла хорошо знала ее мать, но умолчала об этом. Но если родители предали ее, не сказав ей всей правды, могла ли лгать и Изабелла? Кто знает…

И Элли решила задать кое-какие вопросы.

— Вы хорошо знаете моих родителей? — спросила она.

Выражение лица Изабеллы мгновенно стало жестче.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — осторожно осведомилась она.

— Мне не дает покоя один случай, — солгала Элли. — Когда родители везли меня сюда, мама случайно назвала вас «Иззи». Мне показалось, что она вас знает. Кроме того, и Кэти, и Джу дали мне понять, не напрямую, конечно, что людей со стороны сюда не принимают, и места в школе как бы переходят по наследству от родителей к детям. Разумеется, после этого я задалась вопросом, что делаю здесь я, если мои родители до самого последнего времени никогда об этом месте не знали.

Она посмотрела на директрису в упор:

— Кто-то из моих родителей учился в Киммерии, Изабелла? Я здесь не посторонняя, не так ли?

На лице Изабеллы отразился спектр противоречивых эмоций. Тем не менее, ответ, который она, немного поколебавшись, дала Элли, был предельно ясен. — Да, Элли. Твои родственники учились здесь. Так что ты для нас не чужая.

Глава двадцать седьмая

Выйдя из кабинета Изабеллы, Элли забежала в уборную, чтобы плеснуть из крана в лицо холодной водой, после чего вернулась в библиотеку. Когда села за стол, Рейчел одарила ее вопрошающим взглядом.

— Ну что? Темница оказалась занята или что-то в этом роде? — спросила она с ехидной улыбкой. Но когда заметила покрасневшее лицо Элли, сразу посерьезнела. — Эй, что случилось?

Элли вымученно улыбнулась.

— Ничего. Правда. За исключением того, что общение с Изабеллой переросло в сессию у психоаналитика.

— Ненавижу, когда обычный разговор вдруг превращается в нечто подобное, — заявила Рейчел, продолжая озабоченно глядеть на Элли. — Хочешь сделать перерыв и поговорить об этом?

От сочувствия, которое всем своим видом воплощала Рейчел, глаза у Элли снова оказались на мокром месте. И она молча кивнула.

Рейчел проводила ее из библиотеки до укромного местечка за колонной в холле, где снова пошли в ход бумажные платки. Потом она на некоторое время удалилась и вернулась с двумя чашками чая, а после принесла два стула.

— Расскажи мне все до мелочей, — попросила она, вручая ей чашку. — Или, по крайней мере все, что считаешь нужным.

Элли начала было говорить, но потом замолчала.

«Если сегодня день истины, то к чему ограничиваться Изабеллой?»

Но придумать причину для предстоящего откровения она так и не смогла.

— Прежде чем начать свой рассказ, хочу задать тебе один вопрос, — сказала она. — Возможно, он ранит тебя. Но я надеюсь, что ты поймешь, почему мне нужно задать его.

Миндалевидные глаза Рейчел удивленно расширились, но привычного хладнокровия она не потеряла.

— О’кей, — сказала она. — Спрашивай, о чем хочешь.

— Ты когда-нибудь сплетничала обо мне?

Рейчел не колебалась ни секунды.

— Прежде чем познакомилась с тобой лично — да, — ответила она. — Потому что я сплетничаю обо всех. Но после нашего знакомства сразу же прекратила и с тех пор храню на твой счет молчание.

Элли внимательно вглядывалась в ее лицо. Все инстинкты Элли говорили: этой девочке можно доверять.

— Дело в том, что я не могу отделаться от впечатления, будто все мне лгут. Родители, Изабелла, Джу. И я постепенно перестаю верить…

— Всем людям на свете? — закончила за нее Рейчел.

Элли кивнула.

Рейчел приложила руку к сердцу.

— Клянусь своей семьей, Элли, я не такая. Мне ты можешь верить.

По какой-то непонятной причине Элли поняла, что она говорит правду.

Наклонившись к Рейчел, она обняла ее.

— Я верю тебе. Извини, что задала этот вопрос.

— Понимаю, — сказала Рейчел, тоже обнимая ее. — Возможно, даже лучше, чем ты — сама себя. Помни, я проучилась здесь довольно долго. И именно по этой причине решила резко ограничить круг своих друзей. Ну а теперь расскажи мне, что тебя так опечалило.

Элли коротко поведала ей о встрече с Изабеллой, не забыв упомянуть о своем вопросе относительно того, чужая она здесь — или нет. Потом, когда она передала ответ директрисы, Рейчел даже присвистнула.

— Значит, она признала тот факт, что ты своя? Вот это да! Ну а ты что сказала?

— Я потребовала от нее конкретики, — сказала Элли, вспоминая смущенное выражение на лице Изабеллы.

— Моя мать тоже посещала эту школу, не так ли? — спросила она тогда директрису. — И вы с ней хорошо знали друг друга?

Изабелла кивнула.

— Да. Мы учились с ней в одном классе. И были ближайшими подругами.

Элли нахмурилась.

— Тогда почему я никогда вас не видела? И ничего не слышала о вашей школе?

— Это длинная история, Элли. Но сразу хочу тебе сказать, что твоя мать никогда со мной не ссорилась. Она, если так можно выразиться, рассорилась с Киммерией и ее руководством. — Изабелла придала лицу печальное выражение. — Думаю, тебе следует поговорить об этом с матерью. Она не хотела, чтобы я рассказывала тебе о ее жизни в этих стенах. Так что я могу лишь сказать, что, окончив школу и получив образование, она ни разу сюда не приезжала и с бывшими учениками не общалась. Она ненавидела Киммерию и, мне кажется, именно по этой причине не рассказала тебе о ней.

Сделав глоток чая и поставив чашку на стол, Элли подтянула колени к груди и обхватила их руками.

— Но она, тем не менее, привезла меня сюда.

Изабелла кивнула.

— Почему же она отправила меня в школу, которую ненавидела? — осведомилась Элли, повысив голос.

— Она не могла с тобой справиться, — ответила Изабелла. И это ее вина, а не твоя. И она знала это. После того, как Кристофер… исчез, она стала сама не своя и считала, что не сможет быть для тебя хорошей матерью.

Неожиданно Элли захлестнула волна печали, и она опустила голову, изо всех сил стараясь сдержать подступающие к глазам слезы.

— Послав тебя сюда, Элли, она, возможно, совершила самый смелый в своей жизни поступок, — мягко произнесла Изабелла. — Она знала, что на старом месте тебя ждут одни только неприятности, и считала, что тебе необходимо сменить обстановку. Но чтобы отправить тебя в Киммерию, ей пришлось обратиться за содействием к людям, с которыми она когда-то вместе училась, а это было для нее очень непросто.