Ночная школа, стр. 75

— А может, я учусь впрок? Должны же мы когда-нибудь закончить изучение родной истории, и переключиться на историю Античности?

— Очень убедительно.

Глядя на его мрачное неулыбающееся лицо, Элли почуяла недоброе и сердце у нее екнуло.

— Что случилось, Картер? К чему все эти записочки? Почему ты не мог просто прийти ко мне в комнату отдыха?

— Дело в том, что у нас проблема. — Сложив на груди руки, он оперся спиной о книжный шкаф.

— Понятно, — сказала Элли. — И в чем же она заключается?

— С этой минуты, если тебя начнут спрашивать, что ты видела в пятницу вечером, ты всегда будешь отвечать одно и то же: труп Рут, покончившей жизнь самоубийством. О’кей?

Элли открыла было рот, чтобы запротестовать, но Картер выставил руку вперед и продолжил:

— Потому что, согласно мнению подавляющего большинства обитателей Киммерии, она именно так и поступила. Убила себя.

В закутке между шкафами установилось молчание, поскольку Элли требовалось обдумать слова Картера.

— Но я знаю, что это ложь, — наконец сказала она.

— Знаешь, говоришь? — спросил Картер. — Откуда? Может, ты судмедэксперт? Было темно, было много крови. Ты, разумеется, испугалась. Но по большому счету, у тебя нет ни единой зацепки, которая позволила бы тебе со всей уверенностью ответить на вопрос: убили ее — или она сама покончила с собой.

— Тебя послала Изабелла, чтобы ты передал мне это? — сердито спросила Элли.

— Никто меня не посылал. — Она всмотрелась в его глаза, пытаясь обнаружить в их выражении хотя бы малейший намек на ложь или лукавство, но его взгляд был прямым и смелым.

Он протянул руку и сжал ее ладонь.

— Я на твоей стороне, Элли. Можешь положиться на это.

— А мне этого не требуется! — воскликнула Элли, вырывая у него из руки свою ладошку. — Зачем ты принуждаешь меня лгать? Я видела то, что видела.

Он сделал шаг в ее сторону.

— Послушай, Элли, в школе все шире распространяется слух, что ты была с Рут, когда она умерла.

— Что я… что? — Элли уставилась на него во все глаза.

— Что ты была последним человеком, видевшим ее живой, и первым человеком, видевшим ее мертвой.

Она покачала головой:

— Ну и что это значит?

Он осторожно ответил:

— Некоторые считают, что ты имеешь какое-то отношение к смерти Рут.

Глава двадцать первая

На следующее утро Элли спустилась по лестнице ровно в шесть сорок три. Волосы она собрала на затылке и перетянула резинкой, и теперь «хвост» ритмично шлепал ее по спине с каждым шагом. Лицо у нее было усталое и мрачное, но решительное.

Расставшись вчера вечером с Картером, она отправилась в ванную комнату, умылась холодной водой и некоторое время смотрела на себя в зеркало, вновь и вновь прокручивая в мозгу разговор с приятелем.

— Кому могло прийти в голову, что я имею какое-то отношение к смерти Рут? — ошеломленно вопрошала она Картера. — Это сумасшествие. Я ее почти не знала. С какой стати мне желать ей зла?

— Это подстава, Элли. — Лицо Картера приобрело жесткое выражение. — Про тебя еще говорят, что это ты напоила и выманила на крышу Джу. Более того, намекают, что у тебя не все в порядке с головой. — Она открыла было рот, чтобы запротестовать, но Картер поднял руку, призывая ее к молчанию. — Тот, кто распространяет эти слухи, отлично знает, что они не соответствуют действительности. У него или у нее одно желание: опорочить тебя и вымазать в грязи.

— Но зачем? И кому это надо?

— По-видимому, есть люди, которые считают, что твое присутствие в школе может угрожать их положению.

— Ну кому я могу угрожать? — грустно спросила она. — Я ведь никто.

— Я уже говорил тебе об этом раньше и скажу еще раз — у меня есть по этому поводу сомнения, — сказал Картер. — Думаю, найдется достаточно людей, которые думают точно так же.

— Не понимаю… — Она несколько раз провела руками по голове и сдавила виски. — Мои родители — гражданские служащие средней руки. Они не богаты. А большинство здешних учеников — дети миллионеров. Как и чем я могу угрожать им или их положению?

— Именно это мы и должны выяснить, — сказал Картер.

После всего этого она никак не могла уснуть. Кроме того, ей казалось, что в комнате душно, и в два часа ночи поднялась с постели, чтобы открыть окно и впустить в спальню свежий воздух. Потом, спустя час, она встала и закрыла окно, потому что ей начало казаться, что в комнате стало слишком холодно. Под утро она услышала у своей двери чьи-то шаги, но потом снова все стихло.

Несколько раз она возвращалась к одной и той же мысли:

«Уж не Рейчел ли распространяет обо мне все эти слухи? Ведь я так ей доверяла, и только она одна знает обо мне все, ну почти все. Кроме того, она любит посплетничать. Но Рейчел вроде как очень порядочная девочка и не станет обливать грязью человека, который не сделал ей ничего дурного… Или станет?»

В конце концов она заснула, но спала недолго — около часа, может, чуть больше. По крайней мере, когда в шесть пятнадцать прозвонил будильник, она лежала на спине, глядя в потолок широко раскрытыми глазами.

Элли не хотелось сейчас быть на виду (и меньше всего хотелось видеть Кэти Гилмор), вот она и отправилась в столовую ни свет ни заря.

Впрочем, несмотря на такую рань, несколько человек уже сидели за столами, но они не обратили на нее ни малейшего внимания, и Элли, с облегчением вздохнув, направилась к кастрюлькам с овсянкой и сковородкам с яичницей. «Вполне возможно, что народ не будет придавать этой сплетне такое уж большое значение».

С тарелкой овсянки в руках Элли окинула комнату взглядом в надежде узреть кого-нибудь из своих привычных сотрапезников, но никого не заметила. По-видимому, она пришла в столовую все-таки слишком рано.

— Привет, Элли! Подсаживайся! — сказала Рейчел, сидевшая в полном одиночестве за столиком справа от входа.

Элли мгновение колебалась, вспомнив приходившие ночью ей в голову сомнения насчет Рейчел, но если бы она отказалась присоединиться к ней, то это выглядело бы как минимум странно.

«Рейчел — величайший знаток всех слухов в школе, поэтому если уж она ни единым словом не упомянет о сплетнях, которые ходят на мой счет, я буду знать, кто положил им начало».

Элли подошла к столику, за которым сидела Рейчел и, поставив на него свою тарелку, опустилась на стул.

— Мне даже на секунду пришла в голову мысль, что придется завтракать в одиночестве.

— Я всегда прихожу в столовую одной из первых, — сказала Рейчел. — Мой отец обожает пословицу: «Кто рано встает, тому Бог подает», — и это, по-видимому, засело у меня в подкорке.

Элли наблюдала за тем, как Рейчел, приготовив себе большой сандвич из тостов, яичницы и бекона с сыром, принялась с аппетитом уписывать его за обе щеки, запивая молоком.

— Похоже, ты завтракаешь не только рано, но еще и довольно плотно. По крайней мере, по сравнению со мной, — заметила Элли.

— Завтрак — главный прием пищи, детка. Зато с обедом и ужином я более чем умерена, — ответила Рейчел, продолжая размеренно жевать. — Кстати, ты в курсе, что на по школе ходят весьма нехорошие слухи насчет тебя?

Элли замерла, не донеся ложку с овсянкой до рта. Потом, после паузы, осторожно произнесла:

— Слышала что-то. Друзья говорили, что это какой-то несусветный бред.

Рейчел кивнула:

— Да уж, чудную новость «Элли — сумасшедшая и убийца» иначе, как бредятиной и не назовешь. Но я слышала именно это. От Шарон Макиннон. Знаешь такую?

Элли покачала головой.

— Ну так вот, — пробормотала Рейчел, вновь откусывая от своего мегасандвича, — я ей сказала, чтобы она проваливала со своей ерундой к такой-то матери…

Элли почувствовала огромное облегчение.

«Значит, это не Рейчел. Ура».

— Ну и как она восприняла эти слова? — спросила девушка.

— Нормально восприняла. Спокойно, — сказала Рейчел. — Привыкла, наверное, что по причине ее стервозности я часто посылаю ее по указанному адресу…