Галька в небе [Песчинка в небе], стр. 19

Шахматы были те же, только изменились названия фигур. Они были такими, как он их помнил, – это всегда утешало его. По крайней мере в этом отношении память его не обманывала.

Гро рассказал ему о существующих разновидностях шахмат. Среди них были шахматы, в которые играли вчетвером, причем каждый игрок имел свою доску, углами соприкасающуюся с другими, пятая доска, как нейтральная территория, занимала пространство в центре. Существовали объемные шахматы, с расположенными друг над другом восьмью досками, в которых каждая фигура двигалась в трех измерениях, так же, как они обычно двигались в двух, с удвоенным количеством фигур. Победа засчитывалась при мате, поставленном одновременно обоим королям противника. Довольно популярны были шахматы, в которых первоначальное положение фигур определялось бросками костей, или же такие, в которых возможности фигуры зависели от места ее расположения на доске.

Шварц и Гро сыграли уже около полусотни партий.

Сначала Шварц весьма слабо ориентировался в шахматах, и в первых партиях постоянно проигрывал. Однако со временем поражения становились все реже. Постепенно Гро стал чаще проигрывать и каждое поражение сопровождалось его ворчанием.

Гро играл белыми, и его пешка уже прошла на поле противника.

Шварц со скучающим выражением лица следил за игрой, она становилась ему неинтересной, так как он предчувствовал каждый ход, который намеревался сделать Гро. Все это происходило так, будто Гро имел туманное окно в голове. То, что Шварц почти инстинктивно предугадывал следующий ход противника, было лишь частью окружающих его загадок.

Они играли на «ночной» доске со Шварцем светящимися в темноте голубыми и оранжевыми квадратами. Фигуры, обычно нелепые статуэтки из красноватого пластика, ночью преображались. Половина из них излучала кремовую белизну, придававшую им вид холодного блестящего фарфора, вторая половина светилась слабым красным светом.

Светящиеся фигуры словно скользили по доске по своей воле, тогда как движущая их рука полностью терялась в темноте.

Шварц боялся. Он рисковал узнать о своем безумии, но ему необходимо было знать правду.

– Где я? – неожиданно проговорил он.

Гро, прервав осторожное продвижение своей фигуры, посмотрел на него.

– Что?

Шварц не знал слов, означающих «страна» или «народ».

– Что это за мир? – спросил он, делая ход.

– Земля, – последовал короткий ответ, и Гро с энтузиазмом снял с доски фигуру противника.

Это был совершенно неудовлетворительный ответ. Слово, которое использовал Гро, Шварц мысленно перевел как «Земля»? Но что такое «Земля»? Любая планета – «земля» для живущих на ней. Он передвинул на две клетки королевскую пешку, заставив ладью Гро отступить.

– Какой сейчас год? – спросил Шварц со всем спокойствием и обыденностью, на которые был способен.

Гро замер. Возможно, он был даже напуган.

– Что это на тебя нашло сегодня? Не хочешь играть. Если это доставит тебе удовольствие, сейчас 827 год… Г. Э. – добавил он иронически и, нахмурившись, стал обдумывать очередной ход. Шварц мягко спросил:

– Что такое Г.Э.?

– Что? – недовольно переспросил Гро. – А, ты все еще интересуешься, какой сейчас год? Что же, я забыл, что ты научился говорить всего месяц назад. Но ты хорошо соображаешь. Ты действительно не знаешь? Это значит 827 год галактической эры. Галактическая эра – Г.Э., ясно? 827 год со времени основания Галактической Империи, со дня коронования Франкена Первого. А теперь твой ход, пожалуйста.

Однако Шварц задержал его руку, готовую сделать ход. Им овладело отчаяние.

– Минутку, – сказал он, ставя фигуру на место. – Вы знаете эти названия: Америка, Азия, Соединенные Штаты, Россия, Европа…

Возможно, Гро слегка покачал головой, но Шварцу не нужно было этого видеть. Он почувствовал отрицание так же ясно, как если бы оно было высказано.

– Вы не знаете где можно найти карту? – сделал он еще одну попытку.

– Никаких карт, – проворчал Гро, – если ты не хочешь рискнуть своей головой, в Чике. Я не географ.

– Рискнуть головой? Почему? – взволновался Шварц. Может быть, он совершил преступление, и Гро знает об этом?

– У Солнца девять планет, не так ли? – спросил он с сомнением.

– Десять, – последовал уверенный ответ.

Шварц колебался. Конечно, они могли открыть еще одну планету, о которой он не слышал. Но тогда откуда Гро знает о ней? Он подсчитал на пальцах. – Шестая планета, у нее есть кольца?

Гро медленно продвинул вперед королевскую пешку, и Шварц мгновенно сделал то же самое.

– Ты имеешь в виду Сатурн? – спросил Гро. – Конечно, у него есть кольца. – Он раздумывал, взять ли пешку короля или пешку ладьи. Последствия и того и другого хода были неясны.

– А между Марсом и Юпитером находится пояс астероидов – маленьких планет? Я имею в виду между четвертой и пятой планетами.

– Да, – пробормотал Гро. Он вынул изо рта трубку и напряженно размышлял.

Шварц уловил его невнимание и был раздражен. Теперь, когда он удостоверился, что находится на Земле, игра не значила для него абсолютно ничего.

– А ваши книги, они реальны? Существуют другие планеты? На них живут люди?

На этот раз Гро оторвал глаза от доски, вглядываясь в темноту.

– Ты спрашиваешь серьезно?

– Существуют?

– Клянусь Галактикой! По-моему, ты действительно не знаешь!

Шварц почувствовал себя униженным собственным невежеством. – Пожалуйста…

– Конечно, существуют планеты. Миллионы планет! Почти каждая звезда, которую ты видишь, имеет планеты, их имеют и большинство тех звезд, которые не видны. Все это часть Империи.

В сознании Шварц ощущал слабое эхо его слов, идущее непосредственно от одного ума к другому. Он чувствовал, что с каждым днем мысленный контакт становится все сильнее. Возможно, вскоре он будет слышать эти тихие слова, когда собеседник думает, не произнося их вслух.

И тут впервые он наконец подумал о возможной альтернативе безумия. Прошел ли он каким-то образом сквозь время? Может быть, проспал?

– Как давно это все произошло, Гро? – хрипло проговорил он. – Сколько времени прошло с того момента, когда была только одна планета?

– Что ты хочешь этим сказать? – Гро неожиданно стал осторожен. – Ты как-нибудь связан со Старейшими?

– С кем? Я не связан ни с кем, но разве не была Земля единственной планетой?.. Не была?

– Старейшие говорят, что была, – мрачно сказал Гро, – но кто знает? Планеты существовали в течение известной истории.

– Сколько это времени?

– Я думаю – тысячи лет. Пятьдесят тысяч, сто тысяч, – не знаю.

Тысячи лет! Шварц почувствовал прорывающийся хрип в горле и, охваченный паникой, сдержал его. И все это между двумя шагами? Мгновение – и он миновал тысячи лет? Он вновь вернулся к амнезии. Его идентификация солнечной системы должна быть результатом пробивающейся сквозь туман болезни искаженной памяти.

Тем временем Гро делал очередной ход, и почти автоматически Шварц мысленно отметил ошибку. Он задержался, прежде чем приступить к конечной атаке.

– Земля – ее глава, не так ли? – сказал он.

– Глава чего?

– Имп…

Гро расхохотался так, что фигуры на доске задрожали.

– Слушай, я устал от твоих расспросов. Ты что круглый дурак? Похожа ли Земля на главу чего-либо? – послышалось тихое жужжание, и кресло Гро объехало стол. Шварц почувствовал пальцы, сжавшие его руку.

– Смотри! Смотри сюда! – Голос Гро перешел в отрывистый шепот. – Видишь горизонт? Сияние?

– Да.

– Это Земля – вся Земля такая.

– Я не понимаю.

– Почва Земли радиоактивна. Она светится, светилась и будет светиться всегда. Ничего не растет. Никто не может жить… Неужели ты действительно не знал этого. Как ты думаешь, почему у нас установлено Шестьдесят?

Инвалид успокоился и вновь объехал стол.

– Твой ход.

Шестьдесят! Опять мысленный контакт с неуловимой атмосферой угрозы. Шварц автоматически передвигал фигуры, с замирающим сердцем обдумывая услышанное.