Всем стоять на Занзибаре (сборник), стр. 245

Но что это? Вот уж совершенно необычная корреспонденция! Прислана она по межпланетному лучу, значит, автор послания находится где-то в космосе, в миллионах и миллионах миль отсюда. В углу листа цифровой код — из него следовало, что письмо пришло с Марса. С Марса?

— Но у меня никого нет на Марсе, — вырвалось у доктора.

Что же касается текста... Доктор прочел его дважды, второй раз вслух: уж не мерещится ли ему?

"Большая неуклюжая лошадь пасется в поле бледно-голубых маков".

Несколько мгновений доктор ошеломленно смотрел на листок, потом его внимание привлек какой-то звук из приемной — он, как всегда, оставил дверь чуть приоткрытой. Этим он давал понять, что в случае острой необходимости пациент может быть принят и до девяти часов.

Сейчас из соседней комнаты доносился плач — плакал мальчик пяти или шести лет.

Отложив таинственное послание, доктор вскочил и подошел к двери. Выглянув, он увидел свою старую пациентку, миссис Бауэн, и мальчика Тимми. Когда она и ее муж узнали, что своих детей им лучше не иметь, они этого мальчика усыновили.

— Здравствуйте, доктор! — миссис Бауэн поднялась с кресла. — Извините, что приходится вас беспокоить, но бедняжке Тимми в эту ночь приснился очень страшный сон, поэтому...

— Какие могут быть извинения, миссис Бауэн, — остановил ее доктор, подняв костистую руку. — Пойдемте в кабинет и посмотрим, чем можно помочь.

Увы, немногим, грустно признался себе доктор Мински, когда за миссис Бауэн и мальчиком закрылась дверь. Тимми подобрали на улице, когда ему было два с половиной года, он едва мог тогда произнести свое имя. Найти хоть какие-то следы его родителей не удалось. Мистер и миссис Бауэн были добрые, отзывчивые люди, и доктор ни секунды не сомневался, что мучившие мальчика кошмары — это не их вина. Но ведь во сне человеческий мозг способен проникнуть в самые отдаленные уголки памяти, расшевелить какие-то глубокие, никогда не приходившие наяву воспоминания. За день мозг набирает массу новых сведений и впечатлений, ночью же он отдыхает, раскладывая по...

Зазвонил телефон, и доктор машинально посмотрел на экран. Чуть вздрогнув, он выпрямился в своем вращающемся кресле. У него совершенно вылетело из головы непонятное утреннее письмо с Марса. Но сейчас — если верить вспыхнувшим на экране видеофона словам — его вызывала Станция орбитальной связи, расположенная на спутнике, через который проходили все сигналы, посылаемые с населенных планет Солнечной системы. Вот это да!

Что ж, подумал доктор, наверное, сейчас станет ясно, почему он получил столь загадочное послание. Быстро выглянув в приемную и убедившись, что пациентов, требующих срочной помощи, там нет, он повернул переключатель видеофона.

На экране появился молодой человек с изможденным лицом. Под глазами его были круги, словно ночью он мало спал.

— Доктор Мински? — спросил он.

-Да, это я.

— Меня зовут Онорио Блаз, я сотрудник Станции орбитальной связи. Извините за беспокойство, у меня к вам вопрос: вы недавно получали корреспонденцию из космоса?

— Получал, всего несколько минут назад. Вот оно, это послание, у меня на столе. А в чем дело?

— В нем есть смысл?

Доктор Мински удивленно заморгал.

-Говоря откровенно, мистер Блаз, нет. Но почему вы об этом спрашиваете?

— Поверьте мне, пожалуйста, на слово, доктор, что дело очень важное и крайне срочное, я просто не имею права тратить время на подробности. Пожалуйста, прочтите, что там в письме. Да, и откуда оно послано.

Нахмурив густые брови, доктор Мински выполнил просьбу.

— Понятно, — пробормотал Блаз. — Как вы считаете, мог кто-то с Марса послать вам такое сообщение?

-Нет. У меня вообще нет знакомых на Марсе. А что, у вас, видимо, неприятности?

— Неприятности! Доктор, вы даже наполовину не можете представить себе того, что сейчас творится! Мы находимся на грани межпланетной войны — вот что сейчас происходит!

-Что? Я прочитал сегодня о кризисе — неужели это настолько серьезно?

— Поначалу это была лишь типичная для президента Марса вспышка гнева, не более. В конце концов, его можно понять — в сложной ситуации нервы могут подвести любого. Вы знаете, у них там проблем хватает: то с этим новым куполом в Сан Лейк Сити, то из-за бактерий пропал весь урожай водорослей, да еще зима в прошлом году выдалась ужасная... Да вы обо всем этом слышали, — он неопределенно махнул рукой. — Разумеется, они там все трясутся над своей независимостью, ничего удивительного, ведь они добровольно решили эмигрировать, перебраться в мир, не очень-то предназначенный для людей. В последнюю неделю лучи связи буквально разбухали от обилия сообщений умиротворяющих, успокаивающих, смягчающих, примиряющих — и все-таки грянул гром. Сегодня утром посла Земли в буквальном смысле слова выбросили из кабинета президента. Разве можно молча проглотить такое, тем более, если речь идет о дипломате?

-Да, но какое это имеет отношение к... — доктор Мински взглянул належавшую перед ним бумажку, — ...к "неуклюжей лошади в поле маков"?

-Да никакого. Но похоже, что вся кутерьма началась с одного странного послания, отыскать источник которого нам никак не удается. В этом послании если верить правительству Марса — сообщается, что предложение Земли оказать колонистам Марса помощь в преодолении временных трудностей есть не что иное как часть заговора. Идея этого заговора проста — восстановить подчинение Марса Земле и лишить колонистов завоеванной с таким трудом независимости.

— И это не единственное послание, — заинтересованно произнес доктор Мински, — источник которого вам не ясен?

— Не единственное. Они идут десятками, а ведь нам становится известно не обо всех, так что, может быть, и сотнями. К счастью, те послания, которые мы засекли, так или иначе напоминают полученное вами — это либо обрывки из разговора, либо строчки поэзии, либо просто какая-то чепуха. Но их вообще не должно быть, вот же в чем дело! Ведь мы здесь на Станции орбитальной связи осуществляем связь между всеми заселенными планетами Солнечной системы, у нас под контролем все межконтинентальные сигналы, идущие через спутник связи, потому что передавать сигналы на другую сторону планеты гораздо проще через космос. Оборудование у нас — новейшее, компьютеры — самые современные, наисложнейшие, почти что сами думают! Они прекрасно справляются с миллионами проходящих через спутник сигналов — и вдруг ни с того ни с сего... Вот, пожалуйста, какое послание получил человек в Нью-Джерси: "Угроза и смерть, огонь и вода, все, что построено, рухнет навсегда". А вот получил один чилиец — по-испански, конечно, но у меня есть перевод: "Пустынные дороги космоса лежат далеко от дома, но скоро все переменится". Вы когда-нибудь слышали подобную чушь?

— Ну... — доктор Мински кашлянул. — Слышал, и довольно часто. В конце концов, у меня за плечами пятьдесят лет врачебной практики, и на своем веку я повидал разных пациентов, приходилось бороться и с бредом, и с другими болезнями головного мозга.

— А сейчас прошу извинить меня, доктор. Я должен проверить еще восемь или десять таких сообщений.

— Конечно, конечно, простите, что задержал вас, — сказал доктор Мински, и связь прервалась.

К половине одиннадцатого доктор уже закончил прием, и, прежде чем начать обход лежачих больных, он решил порыться немного в литературе о сновидениях хотелось предложить маленькому Тимми Бауэну что-нибудь более существенное, чем успокоительные таблетки.

Он уже собрался набрать соответствующий код на библиотечном компьютере, как вдруг в голову ему пришла одна мысль. Немного подумав, он прищелкнул пальцами и закодировал компьютер на совершенно другую информацию.

После тщательного изучения материалов на четырех различных языках, переведенных компьютером, разумеется, доктор заказал чашечку кофе и медленно опустошил ее.

— А почему бы, собственно, и нет? — сказал он в пространство — Ведь в таком отчаянном положении нужно испробовать все средства!