Всем стоять на Занзибаре (сборник), стр. 237
Да, конечно же, — молча повторил про себя Хескет. Я убегал дважды. Я в самом деле убегал дважды.
- Ладно, — произнес Су, после некоторой паузы. — Как бы долго это еще не продолжалось, самое худшее позади.
Хескет наилучшим образом понимал, что худшее позади. Но понимал он и то, что предстоящее будет достаточно скверным, что без той новой ясности, что была навязана его мозгу, он может поддаться тому, что скрывалось в нем. И он продолжал с этим бороться, хотя уже в достаточной степени овладел собой, чтобы подчиниться неизменной рутине: транс, бодрствование, дремота, транс…
Прогресс наблюдался крайне медленно. Притаившиеся в глубине, на самых низких уровнях подсознания Хескета, таились сведения, накапливающиеся там слой за слоем, загнанные туда мозгом в его инстинктивном стремлении к самозащите. Сами эти воспоминания, от которых страдал его рассудок, становились явными сравнительно быстро, но то, что скрывалось за ними, было несравнимо более важным — память о том, чем ему приходилось невольно заниматься и его реакция на это.
Каждый новый факт всплывал с большим замедлением, чем предыдущий, и раздражение Вождева росло изо дня в день.
И настало время, когда оно вырвалось наружу. — Сейчас мы всего в двух днях от Базы, — кричал он на Су, — а вы все еще не можете вытряхнуть эту труху из его головы! Как вы думаете, что они скажут, когда увидят…
- Вот именно, — произнес Су. — Вы опасаетесь, что Хескет, вопреки всему не пойдет на пользу вашей карьере; вы начинаете бояться, что переоценили собственное рвение. Вы начинаете подумывать, что как бы там не решили, что это из-за вашего необузданного нетерпения для человеческой расы навсегда утрачены знания, содержащиеся в мозгу Хескета. Такое может случиться — более определенно сказать не могу, поскольку недостаточно компетентен. Но одно я знаю наверняка: если вы будете и дальше обращаться с Хескетом так же, как до сих пор, вы его прикончите.
Хескет неловко спустился с хирургического стола и подошел к Су, который, казалось, находился на грани срыва.
- Все не так плохо, как кажется, — успокаивающе произнес он. — Все уже позади.
- О чем это он? — Вождев, не уверенный, что сказанное было адресовано Су, решил сменить объект своего внимания.
Хескет презрительно покосился на него и продолжал обращаясь к доктору:
- Просто необходимость в этом отпала. Вам больше не придется этим заниматься, вы понимаете?
- Если бы не он, — Су кивнул на Вождева. — Я бы за такое и не взялся.
- Так я и думал. А теперь идемте. Посетим спасательную капсулу.
Су удивленно поднял на него глаза.
- Вы… вы полагаете, что такой род стимуляции может теперь полностью вернуть вам память? — поинтересовался он.
- Не исключено, — осторожно ответил Хескет. — В любом случае это путь наружу, разве не так?
- Не совсем с вами согласен, — с трудом ответил Су. — Но это может сработать, почему бы и нет. Ладно, но это будет последним сеансом! Хескет, простите меня… но я себя чувствую так, словно живьем сдираю с вас кожу.
- Да ладно, — отмахнулся Хескет. — Это была его глупость, не ваша.
Вождев побагровел, но Су одним свирепым взглядом заставил его замолчать.
- Договорились, Хескет, — сказал он. — Тут неподалеку, на уровне "С" есть одна спасательная капсула,
которой можно воспользоваться. Проверим и этот способ…
Пока что все идет отлично, — подумал Хескет.
Все вместе они покинули кабинет. Су шел первым, следом за ним Хескет, Вождев угрюмо замыкал шествие. Что-то начинало проясняться в голове Хескета: новое знание, новые цели наполняли его.
Они добрались до капсулы и он воплотил свои намерения в дело. Он ни разу не поднимал руку на Вождева с тех пор, как швырнул в него метроном, но постоянно мечтал об этом. Теперь он мог это себе позволить: он резко повернулся и ребром ладони ударил по горлу командора. Как он и надеялся, удар оказался достаточно сильным. Вождев не мог даже крикнуть, поскольку кадык оказался вдавлен вовнутрь, а дыхательные пути деформированы.
- Но зачем… — начал было Су, с запозданием осознав случившееся.
Хескет недоуменно взглянул на него.
- Я думал, вы уже поняли! — произнес он. — Ладно, не столь важно. Через минуту вы все узнаете. Идемте.
Не двигаясь с места, Су таращил глаза на Хескета, в голове его крутились самые дикие предположения.
Хескет понял: им нельзя задерживаться — в любую минуту мог кто-нибудь появиться и помешать им. Сперва надо было действовать, а объясняться потом.
Он осторожно ударил доктора снизу по подбородку, подхватил, не давая упасть на пол, и через люк втащил в спасательную капсулу. Потом уложил и пристегнул его к койке, и задействовал стартовое устройство.
Как только капсула вырвалась наружу, он поднялся с койки, на которой устроился сам, и с удовольствием осмотрелся. Он знал окружающее настолько хорошо, словно это были части его собственного тела. В определенном смысле — так оно и было.
Один лишь предмет раздражал его — вделанный в стену радиопередатчик. Он потянул его на себя, но тот оказался прикрепленным слишком надежно, чтобы его можно было оторвать. Тогда Хескет взобрался на койку и принялся колотить по передатчику ногами, пока он не отделился от стенки. Лопаясь, провода искривились.
Он запихал передатчик подальше под койку, чтобы его не было видно, уселся и принялся ждать, пока Су придет в себя.
Через несколько минут доктор зашевелился и застонал, и Хескет успокаивающе заговорил с ним.
- Все в порядке, док. Теперь все будет хорошо.
Су приподнялся и огляделся. Понимание начало приходить к нему.
- Какой же я был непроходимый, слепой глупец! — с удивлением выговорил он. — Конечно же! Вы ведь говорили, что убегали дважды, верно? Сперва — с разбитого корабля, а потом из-под надзора карногов. И каждый раз бегство вы ассоциировали со спасательной капсулой. А я-то еще подумал, что под вторым бегством вы подразумеваете бегство из капсулы.
Он разразился смехом.
- Ну что ж, теперь все ясно. Им придется немного повозиться, разворачивая корабль и пытаясь обнаружить нас, но как только они поймут, что случилось, им не потребуется много времени, чтобы нас выследить — по нашим же радиосигналам…
Еще не договорив, он повернулся и начал выискивать радиопередатчик.
- Не надо беспокоиться, — произнес Хескет, не понимая, почему Су неожиданно обхватил голову руками, а плечи его поникли — Они наверняка прокормят нас обоих. Так что теперь все будет хорошо.
Иуда
Пятница. Вечерняя служба приближалась к концу. Сквозь разноцветный пластик витражей в собор проникали лучи заходящего весеннего солнца, отчего пол в центральном проходе выглядел словно мокрый асфальт с радужными пятнами от пролитого масла. На алтаре из полированной стали непрерывно вращалось серебряное колесо, поблескивающее в свете негасимых ртутных ламп, установленных по краям. Над колесом, выделяясь на фоне темнеющего восточного неба, возвышалась статуя Бога. Хор, наряженный в стихари, пел гимн "Слово господне создало сталь", а священник сидел, уткнувшись подбородком в сложенные руки, прислушивался к пению и размышлял, доволен ли Господь его только что произнесенной проповедью о втором пришествии.
Почти вся конгрегация покорилась музыке, и лишь один человек в конце самого дальнего ряда стальных скамей нетерпеливо ерзал, нервно сжимая в руках резиновую подушечку со стоящего перед ним пюпитра. Ему просто необходимо было занять чем-то руки, иначе они непроизвольно тянулись к массивному предмету во внутреннем кармане простенького коричневого пиджака. Водянистые голубые глаза человека беспокойно обегали плавные, устремленные ввысь обводы металлического храма, но всякий раз, когда взгляд его натыкался на изображение колеса, которое архитектор — а возможно даже и сам Бог — внес во внутреннее убранство везде, где только можно, человек быстро опускал глаза.