Всем стоять на Занзибаре (сборник), стр. 226
- Мы случайно-хм… да, совершенно случайно узнали от Лобана Хоу, что он собирается навестить Чук-Алука перед новой экспедицией. — Найджел нервно пригладил волосы. — И мы убедили его встретить эту Мадам, если получится. Это получилось, и он сыграл свою роль отлично.
- Болтун, чего вы так сияете?! — осадил его Сиссоко. — Вы же, черт вас побери, страшно рисковали! Что бы случилось, как вы думаете, всплыви только на открытом суде, что вы так называемый куратор ЗИФ-ЮСА, имеете в нем не больше власти, чем я, что это кооператив, руководимый его обитателями, и что места в клетках занимают добровольцы, записавшиеся в зоопарк на других планетах? А?!
- Это бы не всплыло, — пробормотал Найджел. — Я принял меры.
- В результате этих ваших мер агентства новостей всей провинции заняты вами, — оборвал Сиссоко. — Жаль, что нам вообще приходится держать зоопарк. В лучшем случае это неважная маскировка.
- Но очень полезная, — вставил Чук-Алук. — Трудно было ожидать, что человеческие существа сохранят естественное поведение в присутствии пришельцев в скафандрах. А как же иначе мы могли бы проводить изучение вашего вида на воле? Но будучи в окружении только себе подобных и неразумных — а следовательно не судящих их животных, — они спокойны и ведут себя непринужденно.
- Протест принят, — согласился Сиссоко, когда Найджел перевел. — Ладно. Но скажите мне: что вы собираетесь делать, чтобы правда не всплыла и не погубила наши столетние усилия? — Он скорчил гримасу. — Вообразите себе только, как бы этот тупица — провинциальный сенатор — расселся и пошел разглагольствовать про обман, мошенничество и бесчестные сделки, и что в человеке не должно позволять такое копание, и… Молодой человек вы что же, хотите сказать, что добровольно решили унизить свое человеческое: достоинство, согласившись поехать туда и стать …э…э…э…
Пародия на беспомощное удивление и праведное возмущение сенатора так удалась, что Сиссоко в конце сам не удержался от улыбки.
- Случайно, — сквозь смех проговорила Миджи, — у меня тут есть образчик того, чем мы собирались убить такие толки в зародыше. — Она выдвинула ящик и подала Сиссоко ярко раскрашенный листок.
Похожий при ближайшем рассмотрении на фотографию он оказался отпечатанным трехмерным рисунком в натуральных цветах хорошо знакомого места в ЗИФ-ЮСА, только видимого изнутри клетки. За барьерами, отделяющими клетки, однако, четко различимые были люди, и каждый неуловимо, но определенно напоминал Мадам Синьор-Джонс.
- Это реклама для следующего Дня Совпадений, — объяснила Миджи. — То есть, станет рекламой, когда будет готов текст. Вы, конечно, заметили, получается впечатление, что смотришь на публику из клеток, что роли переменились. Это на вас не действует? Мы долго бились пока получилось как надо.
- Хм, да! — Сиссоко удовлетворенно потер руки, — отлично, отлично! Подайте правду умело — и никто ей не поверит. Здесь все так, как на самом деле: чужие изучают людей в зоопарке. Но каждый, кто увидит это, подумает одно: Мадам сделала посмешищем весь род человеческий, твердя, что мы держим в заключении разумное существо.
Он кинул картинку на стол.
- Ладно, так и быть, вы оправданы. Но я надеюсь, у следующего куратора будет меньше блестящих идей. И чем скорее вас запрут от греха в зоопарке на Агассисе-4, тем легче мне будет.
Вас никто не убивал
Я придирчиво, как бы чужими глазами, просматривал отснятую пленку. Получилось в самом деле здорово! Она мертва вне всякого сомнения. Пожалуй, хватило бы и одного удара.
— Гарднер! Куда, к черту, девался Гарднер? Эй, кто-нибудь видел Гарднера?
Я вздохнул и выключил экран. Пленка замерла на том месте, где я стою нагнувшись, готовясь отрубить моей Дениз ноги. На миг в груди у меня похолодело, как и тогда, когда снимался этот эпизод, потому что наша бутафорская мастерская изготовила настолько похожий манекен Дениз, что ноги были точь-в-точь, как у живой. Впрочем моя мгновенная растерянность не нарушила общего эффекта.
Я зажег свет и поднялся с кресла. Черт побери шефа Крейна — не дал мне досмотреть до конца! Он поднимался по лестнице, сопя и отдуваясь, со злой физиономией и деревянной сигарой торчком во рту, — что тоже не предвещало добра. За шефом следовали две секретарши, похожие друг на друга, как близнецы: обе блондинки, обе красивые, у каждой в руках был магнитофон.
Крейн плюхнулся в кресло, которое я только что освободил, и ткнул искусственной сигарой в сторону экрана.
— Не знай я тебя, Джин, — заговорил он, — я мог бы надеяться, что ты просматриваешь эту дрянь, чтобы разобраться в своих недостатках. Но ты, небось, сидел, как всегда, и наслаждался своей гениальностью!
— По-вашему, это дрянь? — сказал я обиженно. — Скажите, шеф...
— Нет, ты лучше скажи, ты слышал последнюю сводку РТП?
Признаться, я смутился: сводку я не слышал. Но у меня не было оснований считать, что моя последняя передача изменила к худшему Результат Телевизионного Примера. Неужели какое-то катастрофическое падение и оттого хозяин так вспылил?
— Конечно, с тебя как с гуся вода! А ну-ка, девицы, включите оба магнитофона, пускай он услышит оценку!
Как всегда, корректные и, как всегда, холодные, девушки стали по обеим сторонам экрана и включили магнитофоны. Раздался голос Джада Логена, главного эксперта РТП. "На этой неделе телевизионная передача Джина Гарднера "КАК УБИВАТЬ ВРЕМЯ" имела своим результатом 860 убийств, совершенных в течение 48 часов после демонстрации. Соответствующие цифры за ту же неделю в прошлом году — 721,4. Тема последней передачи — "убийство топором".
Магнитофоны щелкнули и смолкли. Все еще не понимая причины гнева хозяина, но уже с некоторым облегчением я повернулся к нему:
— Так чем же это плохо? Назовите того, чья серия из недели в неделю вызывает такой неуклонный рост?
Но Крейн не был настроен уступать. Он снова сунул в рот свою деревяшку.
— Да, но тебе известно, на сколько выросло за этот год население только в черте города? На целых четыреста восемьдесят тысяч!
— Если вам угодно, шеф, чтобы я вернулся к Ланкастеру, вы прямо так и скажите! Все его передачи отстают на девяносто, а то и на сто РТП от моих! Впрочем, если бы вы присели и девушки тоже и просмотрели с начала до конца мою работу, то, может, мы бы вместе и нашли какой-то новый поворот.
— Что ж, стерплю еще разок, пожалуй. И вы садитесь! — скомандовал он девицам.
Я нажал кнопку дистанционного управления на ручке кресла и прокрутил фильм обратно до заглавных титров.
— Звук я выключил, чтоб не мешал, — сказал я. — Начну с названия. Моя фамилия, видите, белым, и слово "время" тоже белым. Все остальное кроваво-красным, так что читается: "КАК УБИВАТЬ время".
— А не лучше ли оставить только то, что красным, и вообще убрать белое, чтобы никто не мог ошибиться? — заметила одна из девиц.
— Идея! — согласился я. — Посоветуюсь с психологом сценарной группы. Боюсь, ему покажется слишком откровенным: одно только КАК УБИВАТЬ.
Секретарши засмеялись в один голос.
Я начал комментировать кадры: объяснил, что диалог сверен со справочником наиболее употребительных фраз и оборотов, что именно так разговаривают англичане в обычной жизни; что точность декораций и обстановки согласована с работниками социального обеспечения, которые посещают жителей на дому. И оружие здесь — как и во всех моих постановках — самое что ни на есть обыденное, какое каждый может свободно приобрести для себя, причем (я особо подчеркнул последнее) убийца настолько открыто совершает злодеяние, что закон легко обнаружит виновника и расправится с ним, благодаря чему не только жертва, но и злоумышленник будет способствовать уменьшению народонаселения.