Всем стоять на Занзибаре (сборник), стр. 214

— Да, ты поймал меня, — согласился он. — Но хоть я и не демон, у меня нет никакого желания до конца своих дней растолковывать тебе это и то, что такое четвертое измерение и перемещение массы во времени.

А если даже ты бы и понял что-то, то это могло бы запутать линию времени. Я сейчас хочу одного: поскорее отсюда выбраться. Можем мы заключить с тобой какую-нибудь сделку?

— Ч-что?

Альфьери все более убеждался в том, что быть заклинателем духов не так-то просто.

— Иными словами, — необычайно терпеливо продолжал Снид, — могу я за то, чтобы ты меня отпустил, сделать что-нибудь для тебя?

До Альфьери вообще все доходило туго, но уж если ему удавалось уловить мысль, он вцеплялся в нее мертвой хваткой.

— Ты многое можешь? — спросил он. — Любое желание исполнишь?

— Не любое… — Снид задумался. — Но одно-два скромных выполнить могу. Менять историю основательно не стану, но на небольшие изменения пойду. Как я понимаю, старый Монастикус — тот тип, который сделал тебя волшебником, — влез в это дело исключительно ради корысти? Ему нужно, чтобы все быстро окупилось? Прибыль нужна?

— Ты все говоришь правильно, — со вздохом подтвердил Альфьери.

Снид достал из кармана блокнот и карандаш и затоптал окурок.

— Я сяду за стол и посчитаю, — сказал он.

— Не покидай пентаграммы! — крикнул Альфьери.

Он хорошо помнил о печальной судьбе волшебников, позволивших демонам перешагнуть очерченную границу.

— Я изолирован, — весело сказал Снид, — темпоральное поле в землю уйти не может.

Он перешагнул через начерченную мелом линию и положил блокнот на стол возле Альфьери; тот зажмурился, ожидая, что дом провалится в преисподнюю.

Однако ничего не произошло, и он, хотя ему было очень страшно, приоткрыл глаза. Но тут же они так расширились, что еще немного и вылезли бы из орбит: разложив на столе карту (на ней были обозначены исторические события трех тысячелетий), демон что-то вычислял.

Закончив, он, довольный, повернулся к Альфьери и спросил:

— Три с четвертью килограмма золота тебя устроят? Столько я могу тебе дать, в линии времени от этого возникнет нарушение не более чем субтретьего уровня.

Альфьери уловил главное для себя слово и за него ухватился.

— Ты можешь дать мне золота? — поспешно спросил он. — Монастикус до потолка подпрыгнет от радости, когда увидит червонное золото.

— Хорошо, он его увидит, — сказал Снид. — Есть у тебя что-нибудь не очень нужное? Помассивней? Производить трансмутацию малых масс, разбросанных на большой площади, при помощи портативного прибора трудновато. А вот это как раз бы подошло! — и он показал на небольшой чугунный котел. — Тебе эта штуковина очень нужна?

Альфьери, не в силах вымолвить ни слова, отрицательно покачал головой.

Демон снял с пояса небольшой продолговатый предмет и нажал на его конец. Другой конец сразу засветился чистым белым светом.

— Отойди подальше, — сказал Снид через плечо. — Может обжечь.

Он надел темные выпуклые очки и, будто играя, стал водить лучом света по котлу.

Повторять не понадобилось: Альфьери сам был бы рад оказаться сейчас где-нибудь подальше и ничего этого не видеть.

Снид между тем, мурлыча себе под нос, продолжал работать. Черный матовый край котла, омываемый лучом света, начал желтеть.

Через десять минут Снид повернулся к Альфьери и сказал улыбаясь:

— Химически чистое и, самое главное, настоящее — лучшего не сыскать и в Эльдорадо. Вообще-то, его тут даже больше, чем я тебе обещал, но я все же надеюсь, что это в пределах допустимого.

Альфьери с опаской протянул руку и дотронулся до котла. Глаза его расширились от ужаса.

— Ну, а теперь, — строго сказал Снид, — задуешь ты свои лампы или мне превратить тебя в бородавочника?

Угроза была глупая, но Альфьери только что собственными глазами видел, как произошло невозможное, и рисковать ему не хотелось. Рука его мгновенно схватила щипцы, которыми он снимал нагар со светильников. Как жаль, что успеха его никто не видел!

Но нечего бога гневить: ведь у него теперь есть золото.

Едва угас с чуть слышным хлопком первый светильник, как «демон» исчез, и в оставленную им пустоту мгновенно устремился воздух.

Альфьери упал в кресло. Поверить невозможно!

И отделался он невероятно легко: демон даже не потребовал его душу! А что, если в следующий раз ему не повезет так, как в этот? Что, если… Ему стало не по себе.

И внезапно он понял, что надо сделать: часть золота он оставит для себя, на собственные нужды.

А остальное убедит Монастикуса-старшего в том, что он, Альфьери, не шарлатан. Надо, чтобы старик рот разинул от удивления — тогда можно будет дать стрекача, и через день-два он окажется далеко.

Он встал и решительно двинулся к полкам с книгами.

Внезапно послышались шаги, и, заскрипев ржавыми петлями, распахнулась дверь. Прямо с порога Монастикус-младший закричал:

— Мастер Гаргрийн говорит, что для миссис Комфрей его кровь летучих мышей была хороша и он денег не вернет! Разреши мне, учитель, набрать трав, нужных, чтобы превратить его в жа… Ой, что это?!

Он увидел на полу горшок из литого золота.

— Как ты сделал это, учитель? — спросил он, не сводя с горшка глаз.

— Не учитель я тебе больше, — надменно ответил ему Альфьери. — Свой договор с твоим отцом я выполнил. Я сделал для него золото и отныне возвращаюсь к первоначальному своему занятию — буду, как и прежде, лечить коров.

Он бросил охапку пергаментов на еще раскаленную жаровню и повернулся к молодому Монастикусу.

— Слушай меня внимательно, юнец, — подняв палец, сказал он. — Да не введет тебя это золото в искушение. Брось заниматься колдовством, оно опасно, и будущего у этого ремесла нет.

Усовершенствованная мышеловка

1.

— Я хочу познакомить вас с профессором Айвордом из обсерватории в Копернике, — сказал Ангус. До этой минуты капитан Мартину всерьез подумывал, не удрать ли ему с этого вечера. Оркестр зазывал слишком громко, танцы были слишком энергичны для человека, привыкшего к долгим периодам расслабляющей невесомости, а обещанные встречи с интересными людьми, которыми Ангус его и заманил, оказались блефом. Теперь, однако, пожимая руку невысокому, лысеющему человеку в очках, он почувствовал искру интереса.

— Вы случайно не тот Айворд? — Ну, знаете, — айворд-поле?

— Хм... — Айворд поежился, — э-э,... да так уж получилось.... Это я.

— И в результате я вам обязан, кроме всего прочего, жизнью, — вставил Ангус. Он запустил пальцы в свои жесткие черные волосы, торчащие дыбом, словно щетка, во входящем в моду стиле аборигенов Фиджи.

— А я обязан вам своими двумя миллиардами долларов, — сказал Мартину. С вашим полем мы поймали "везун", я тогда был младшим механиком на старом "Касторе". Айворд неловко покосился на его безупречный мундир:

— И остались на космической службе? Довольно необычный случай.

— Уникальный! — не без гордости согласился Мартину. — Я, единственный у них, кто, отхватив "везуна", не выкупил тут же свой контракт. Но, может быть, я чем-либо могу вам быть полезен? Вид у Айворда был изнуренный, он тяжело дышал и сильно сутулился.

— Я бы хотел присесть, если можно. Последние семнадцать лет я провел на Луне и ужасно устаю от земного тяготения. Мартину медленно подхватил профессора под руку. Сам он, как положено, чувствовал себя отлично, хотя тоже устал, проведя на ногах пару часов, тем приятнее ему было состояние Айворда. Ангус по своему обыкновению, как только увидел, что беседа завязалась, испарился налаживать какие-то другие контакты. В ближайшей нише зала нашелся диванчик для двоих, и Мартину устремился к нему. Рядом усиленно миловалась какая-то парочка, но он, игнорируя их сердитые взгляды, усадил Айворда.

— Я принесу что-нибудь выпить.

— Вы очень добры, — Айворд вытер пот огромным платком в тон его мексиканской одежды. — И если можно, побольше и похолоднее.