Доводы рассудка, стр. 35

– Ну вот, сейчас вы услышите кое-что для вас неожиданное. Но сперва скажите-ка мне, как зовут ту юную особу, о которой я вам хочу рассказать? Ну, та юная особа, за которую мы все так тревожились? Та мисс Мазгроув, с которой приключилась вся эта история? Как ее зовут? Вечно я забываю.

Энн давно уже успела устыдиться, что она так быстро догадалась, о ком пойдет речь; и теперь она могла бестрепетно назвать имя Луизы.

– Да, да, мисс Луиза Мазгроув, вот. Сколько разных имен у этих девиц, ей-богу. Звали бы их всех, ну, скажем, Софи, я бы меньше путался. Ну вот, сами знаете, эта Луиза, мы все думали, собиралась замуж за Фредерика. Он не одну неделю ее обхаживал. Непонятно только было, чего они ждут. И до самого этого происшествия в Лайме. Ну, потом уж понятно стало, что ждут, пока у нее мозги не вправятся. Но и тут как-то все пошло вкось. Ему бы сидеть в Лайме, а он укатил в Плимут, а оттуда еще поехал повидать Эдварда. Когда мы воротились из Майнхеда, он поехал к Эдварду, да так у него и застрял. Мы его с ноября не видели. Даже Софи ничего не могла понять. А теперь дело приняло уж и вовсе странный оборот. Эта юная особа, эта самая мисс Мазгроув, вместо того чтобы выйти за Фредерика, собирается замуж за капитана Бенвика. Знаете вы Джеймса Бенвика?

– Немного. Я немного знакома с капитаном Бенвиком.

– Ну вот, она выходит за него замуж. А может быть, они уже поженились, чего же еще тянуть?

– Я считаю капитана Бенвика очень милым молодым человеком, и, думаю, он человек безукоризненно честный.

– Ох, ну да, кто же скажет хоть слово против капитана Бенвика! Правда, он всего только капитан третьего ранга, прошлым летом произведен, а сейчас уж не те времена, не продвинешься, но других недостатков за ним я не знаю. Отличный, добрый малый, уверяю вас; прекрасный боевой офицер, а ведь поглядишь на него, тихоню, и ничего такого не скажешь.

– Право же, вы ошибаетесь, сэр; по задумчивости капитана Бенвика я вовсе не заключаю о недостатке в нем храбрости. И, на мой взгляд, он очень привлекательный человек и всем, я думаю, должен нравиться.

– Ну, хорошо, хорошо, дамам, как говорится, виднее; но, по мне, Джеймс Бенвик чересчур уж тихоня. Хотя, может быть, мы с Софи и пристрастны. Ничего не поделаешь, Фредерик нам больше нравится. Как-то он нам больше по вкусу.

Энн попалась. Она всего лишь намеревалась оспорить ходячее мнение о том, что нежность и храбрость – вещи несовместные, ничуть не желая выставлять капитана Бенвика образцом всяческих совершенств; и после минутного колебания она было начала:

– Я не хотела сравнивать двух друзей между собою… – но адмирал ее перебил:

– Однако дело это решенное. Не сплетни какие-нибудь. Мы все знаем от самого Фредерика. Вчера Софи получила от него письмо, где он сообщает новость, а он о ней прочитал в письме капитана Харвила, присланном с театра действий, из Апперкросса. Кажется, все они сейчас в Апперкроссе.

Энн не могла противиться искушению. Она сказала:

– Надеюсь, адмирал, надеюсь, в письме капитана Уэнтуорта не было ничего такого, что могло бы огорчить вас и миссис Крофт. Правда, прошлой осенью казалось, что его и Луизу Мазгроув связывает взаимная склонность; но полагаю, оба одинаково остыли. Надеюсь, в письме нет ничего, что выдавало бы чувства человека обиженного.

– Нет, вовсе нет; от начала до конца ни жалобы, ни проклятья.

Энн опустила глаза, чтобы скрыть улыбку.

– Нет, нет. Фредерик не из тех, кто будет хныкать и сетовать. Он слишком мужествен для этого. Если девице больше по нраву другой, что же, пусть за него и выходит.

– Разумеется. Но я хотела сказать, что в письме капитана Уэнтуорта, я надеюсь, даже намека нет на то, что он считает себя обиженным. Я бы очень огорчилась, если такая дружба прервалась или охладилась бы из-за подобного обстоятельства.

– Да, да, я вас понял. Нет, в письме ничего такого не содержится. Он не бросает Бенвику ни единого упрека. Не пишет даже: «Удивительно. Уж у меня-то есть повод удивляться». Нет, почитаешь его письмо и даже не догадаешься, что сам он имел виды на эту мисс (да как же ее зовут?). Он очень мило выражает надежду, что они будут счастливы. По письму и не скажешь, что он затаил обиду.

Энн никак не проникалась твердой убежденностью адмирала, которую пытался он ей передать, однако дальнейшие расспросы были излишни. И ей осталось кивать, отвечать незначащими замечаниями, и адмирал не изменил своего приговора.

– Бедный Фредерик, – вздохнул он в заключение. – Теперь ему начинать все сначала. Следует, полагаю, пригласить его в Бат. Софи напишет и попросит его приехать. Уж здесь-то нет недостатка в хорошеньких девушках. Снова тащиться в Апперкросс ради этой второй мисс Мазгроув, я опасаюсь, нет смысла: она уже значится за кузеном, за молодым этим пастором. Не правда ли, мисс Энн, стоит попытаться его заманить в Бат?

ГЛАВА XIX

Покуда адмирал Крофт, прогуливаясь вместе с Энн по улицам Бата, мечтал залучить туда капитана Уэнтуорта, сей последний был уже в дороге. Он явился еще до того, как миссис Крофт успела к нему написать, и, отправясь в следующий раз на прогулку, Энн его увидела.

Мистер Эллиот занимал приятной беседой двух кузин своих и миссис Клэй. Они шли по Мильсом-стрит. Вдруг начался дождь, не сильный, но, однако, достаточный, чтобы дамам захотелось от него укрыться, а мисс Эллиот неодолимо захотелось воротиться домой в экипаже леди Дэлримпл, который стоял неподалеку. И потому сама она, Энн и миссис Клэй зашли в кондитерскую, а мистера Эллиота отрядили для переговоров к леди Дэлримпл. Скоро он воротился, разумеется, достигнув успеха; леди Дэлримпл будет счастлива их доставить домой и за ними заедет.

Экипажем ее сиятельству служило ландо, и со всевозможным удобством в нем размещались лишь четверо. Мисс Картерет сопровождала свою мать; а следственно, и нельзя было всем троим обитательницам Кэмден-плейс воспользоваться любезностью ее сиятельства. Относительно мисс Эллиот ни у кого не было сомнений. Уж кому-кому, а не ей было мокнуть под дождем. Однако потребовалось некоторое время, пока две другие дамы сговорились меж собою. Дождь был пустячный, и Энн со всею искренностью предпочитала прогулку с мистером Эллиотом. Но пустячным был дождь и в глазах миссис Клэй; та уверяла, что он даже совсем не накрапывает и у нее такие крепкие башмаки! Гораздо крепче, чем у мисс Энн. Одним словом, простая учтивость требовала, чтобы она стремилась прогуляться пешком с мистером Эллиотом ничуть не менее, чем стремилась к тому же Энн, и упорное состязание в великодушии не могло окончиться иначе как с посторонней помощью; мисс Эллиот объявила, что миссис Клэй и без того страдает простудой, а мистер Эллиот подтвердил, что у кузины Энн крепче башмаки.

Отсюда непреложно следовал вывод, что миссис Клэй поедет в ландо; и как раз когда все на этом согласились, Энн, сидевшая у окна, увидела, что по улице идет не кто иной, как капитан Уэнтуорт собственной персоной.

Никто не заметил, как она вздрогнула; но сама-то она не могла себя не почувствовать последнею дурой! Все смешалось у нее перед глазами; все поплыло. Она совершенно потерялась, а когда она вновь овладела собой, по-прежнему все ждали кареты, а мистер Эллиот (с обычною своею услужливостью) отправлялся на Юнион-стрит с каким-то поручением от миссис Клэй.

Энн очень хотелось подойти к двери; ей только хотелось взглянуть, не перестал ли дождь. Отчего было ей подозревать в себе иные побуждения? Капитан Уэнтуорт, конечно, исчез уже из виду. Она поднялась; она собиралась подойти к двери. И отчего это одной ее половине вечно надо быть проницательнее другой и бог знает в чем подозревать ее? Ей хотелось взглянуть, не перестал ли дождь, только и всего. Однако ей тотчас пришлось снова сесть, ибо в дверь вошел сам капитан Уэнтуорт в сопровождении дам и господ, очевидно, знакомых его, которых он встретил на улице. Заметя Энн, он сконфузился так, как никогда еще он при ней не конфузился; он весь залился краской. Впервые после возобновления их знакомства она лучше его владела собой. Для нее встреча не оказалась столь неожиданной. Слепящее смятение, растерянность и недоумение первых минут она успела уже одолеть. Но и сейчас какие же томили ее чувства! Боль, радость, мука и ликование вместе!