Якудза из другого мира. Том IV, стр. 18

— Я не дам ему этого сделать. Я решил, сэнсэй, что мой класс принадлежит только мне. И отдавать его на потеху воскресшему уёбку я не намерен. Если будет нужно, то стану биться до последней капли крови.

— Ты хочешь защитить тех, кто рядом? Тех, кто над тобой смеялся и унижал? Ты хочешь защитить аристов?

— Аристов?

— Да, сокращение от аристократов. Много чести их так называть в приватной беседе, — сказал сэнсэй, всё также аккуратно поправляя палец.

— Аристы… Какая-то смесь между аистами и артистами, — хмыкнул я в ответ.

— Как хочешь, так и называй.

— Я вот что подумал, сэнсэй. Если этот утырок хочет моих мучений, то он будет стебаться надо мной во время уроков. Начнет подкалывать и всякое такое. Но если я выпущу все свои колючки из-под языка, то смогу вывести его из себя.

— А вот это уже дело. Когда он веселится, то его боевой дух вырастает…

— А когда злится, то падает?

— Да, ученик. Это интересное замечание.

Я от волнения встал и прошелся из угла в угол. Одна мысль мелькала в голове проблесковым маячком, и я всё-таки решил её высказать:

— Мацуда не скажет Сэтору обо мне. Он продержится до последнего, чтобы полностью насладиться видимой победой. Он будет ломать меня, как металлический прут. Но попробуй сломать ртуть, а ведь она тоже металлом числится. Значит, на все его подколки я буду отвечать другими. И на все его ухищрения отвечать своими. Он хочет убить тех, кто мне дорог? Но он даже не знает об этих людях! Так что он будет узнавать, станет искать…

— И что?

— А то, что ему при этом придерживаться образа Исаи. Его отец и мать вряд ли оставят без внимания такую вещь, как изменение характера собственного сына. Значит, в домашней среде ему предстоит быть вежливым сыном и послушным ребенком. В это время можно тоже его потроллить. Уж что-что, а создавать неприятности я умею.

— Мне нравится блеск в твоих глазах, Тень!

— А мне нравится жить, сэнсэй! И если какой-то призрачный уёбок будет на меня письку дрочить, то отрублю ему эту письку ко всем чертям собачьим!

— Нет, тебе точно нужно поспать. Ты стал слишком возбужденным, а это плохо воздействует на засыпание. У нас ещё неделя, так что не стоит раньше времени перегорать…

Я и сам чувствовал, как изнутри меня разрывает непонятная сила. Хотелось бежать, бить воздух, кричать и хохотать. Это решение отказа от пряток словно сняло с меня ограничение. Теперь я вышел на тропу войны. «Смерть» Миоки мне очень не понравилась.

Не понравилась тем, что слишком всё было легко и просто. Исаи каким-то образом смог просочиться мимо хваленых камер и дозорных. Госпожа Хадзуки сразу же обвинила меня и побежала за бугаями. Даже когда сэнсэй что-то прошептал ей на ухо, она не отступила от своих показаний. Назвала меня убийцей и всё тут.

Я посмотрел на сэнсэя. Тот терпеливо, как будто собирал мандалу, водил маленьким скальпелем по «пластилину», отрезая лишнее, подравнивая и укорачивая местами. А мог ли сэнсэй быть замешан во всём этом?

Вряд ли. Но его мотивы тоже остались для меня не до конца ясны. Очень много белых ниток на черной поверхности. Я хребтом чувствовал развод. Вот только не понимал — откуда именно его ждать?

— Иди спать, Тень. Тебе осталось пара часов…

— Хорошо, тогда я пойду, — кивнул я в ответ. — Но прежде, скажи, сэнсэй, что ты прошептал на ухо Хадзуки?

— Только то, что она всегда была для меня красоткой и красоткой останется в памяти, — хмыкнул сэнсэй.

— А если серьезно?

— А если серьезно, то велел ей продолжить играть свою роль возмущенной и испуганной хозяйки отеля. Также сказал, что Миоки жива, но пусть пока поспит. Вот и всё. Всё остальное госпожа Хадзуки сделает сама. Она не дура оставлять Миоки в отеле, так что за её судьбу переживать не стоит. А ты… ты подозреваешь меня в чем-то?

— Да есть пара моментов…

— Придет время, и ты всё сам поймешь, Тень, — улыбнулся сэнсэй.

— Я не люблю, когда мной играют.

— Никто не любит, но многие соглашаются на роль героя, при этом оставаясь трусом в душе. А вот труса мало кто хочет играть, похоже потому, что слишком натурально получится…

— Сэнсэй Норобу, я доверяю тебе, но порой твои действия заставляют меня сомневаться в правильности принятых решений.

— Не сомневайся, Тень. Это тебе не идет. Сомнения прокладывают путь страху, так что гони их из души. Будь чист и светел, как… Как мой новый палец!

Сэнсэй показал мне мизинец с целыми фалангами! Даже ноготь был похож на настоящий.

— Прикольный протез, — кивнул я. — Почти не отличишь от настоящего.

— А это и есть настоящий, — улыбнулся сэнсэй.

Он чуть коснулся лезвием скальпеля верхушки пальца и на свободу вырвалась капелька крови.


Якудза из другого мира. Том IV
Глава 8

Казалось, что я только закрыл глаза, а будильник на телефоне уже вовсю насвистывает свою противную утреннюю побудочную песнь. Эх, был бы на месте телефона петух, то мы бы завтракали куриной лапшой…

Ненавижу просыпаться от будильника телефона. Это наталкивает меня на мысль о кнуте надсмотрщика, который вместо спины херачит по ушам. Да ещё так противно тренькает, со вкусом. Похоже, что телефоны только для того и придумали, чтобы мешать людям нормально высыпаться.

Что? Не верите? Я тоже так раньше думал. Предполагал, что телефон только для связи. А вот хрен там. Даже если никто вам не будет звонить целую неделю, и вы уже решите, что всё — пропали для мира, то попробуйте покемарить днем хотя бы часок! Ага, хрен там — обязательно в этот момент позвонит какая-нибудь сволочь, которой срочно нужно вас предупредить, что с вашей карты сняли деньги. Или захочет убедиться — какой телевизионный канал вы смотрите? Или же предложат пройти бесплатную консультацию в стоматологической клинике.

Сука, аж бесит порой такая хрень. И ведь меняешь телефонный номер, меняешь оператора, даже думаешь страну проживания сменить… Но мне кажется, что даже в солнечной Якутии, когда решите покемарить на шкурах в теплой юрте, обязательно под полог просунется оленья голова и четко поставленным компьютерным голосом предложит пройти стоматологический осмотр на телевизионном канале, пока у вас на карте не сняли деньги.

Глаза медленно открылись, мозг включился в работу мгновением спустя. Я посмотрел на бесстыжий телефон, который с наслаждением распевал песни о приходе нового дня, и даже не предполагал, что от смерти его отделяют доли секунд, которых с головой хватит на полет с тумбочки до стены.

Но вставать всё-таки надо. Поэтому я выключил телефон и принял сидячее положение. Тяжелая голова начала клонить меня обратно, но кто она такая, чтобы приказывать мне? Всего лишь сосредоточение умных мыслей, а вот упасть и уснуть в то время, когда Исаи на свободе было не самой умной мыслью.