Райский сад, стр. 21

Дэвид встал.

– Простите, – обратилась к ним девушка по-английски. – Пожалуйста, простите меня. Сидите, пожалуйста, – сказала она Дэвиду.

– Может быть, тоже присядете? – предложила Кэтрин.

– Пожалуй, не стоит. Моя подруга ужасно рассердилась на меня. Хотя я сказала ей, что вы все поймете. Ведь вы простите меня?

– Мы простим ее? – спросила Кэтрин у Дэвида.

– Давай простим.

– Я знала, что вы поймете, – сказала девушка. – Я только хотела спросить, где вы сделали такую стрижку. – Она покраснела. – Или это то же самое, что ходить в одинаковых платьях? Подруга говорит, что это даже более оскорбительно.

– Я напишу вам адрес, – сказала Кэтрин.

– Мне так неловко. Вы не сердитесь на меня?

– Конечно же, нет, – успокоила ее Кэтрин. – Выпьете с нами?

– Наверное, нет. Можно я спрошу у подруги?

Она вернулась к своему столику, где сидела вторая девушка, и они обменялись несколькими быстрыми фразами на повышенных тонах.

– Моя подруга очень сожалеет, но она не может подойти, – сказала девушка, возвращаясь. – И все же я надеюсь, что мы еще встретимся. Вы были бесконечно добры ко мне.

– Что ты на это скажешь? – спросила Кэтрин, когда девушка вернулась к своей подруге. – Ну и денек.

– Она еще вернется, чтобы узнать, где ты сшила эти брюки.

Ссора за столиком девушек продолжалась. Потом они обе встали и направились к столику Дэвида и Кэтрин.

– Позвольте представить вам мою подругу…

– Меня зовут Нина.

– Наша фамилия – Борн, – сказал Дэвид. – Как приятно, что вы решили составить нам компанию.

– Это с вашей стороны было невероятно любезно пригласить нас, – сказала красивая. – Я проявила ужасную бестактность. – Она покраснела.

– Нам лестно ваше внимание, – сказала Кэтрин. – Месье Жан действительно очень хороший парикмахер.

– Не сомневаюсь, – сказала красивая. Она проглатывала окончания слов и постоянно краснела.

– Мы видели вас в Ницце, – сказала она Кэтрин. – Я еще тогда хотела заговорить с вами. То есть спросить насчет парикмахера.

Нет, она не может покраснеть еще раз, подумал Дэвид. Но она покраснела.

– А кто из вас хочет постричься? – спросила Кэтрин.

– Я, – сказала красивая девушка.

– Я тоже, глупая, – сказала Нина.

– Ты же не хотела.

– А теперь передумала.

– На самом деле постричься хотела я, – сказала красивая девушка. – Сейчас нам пора идти. Вы часто бываете в этом кафе?

– Иногда заходим, – ответила Кэтрин.

– Надеюсь, мы еще встретимся, – сказала красивая. – До свидания и еще раз спасибо за любезность.

Девушки прошли к своему столику, Нина окликнула официанта, они расплатились и ушли.

– Они не итальянки, – сказал Дэвид. – Одна из них ничего, но уж слишком много краснеет. Это действует на нервы.

– Она в тебя влюбилась.

– Похоже. Должно быть, она видела в Ницце меня.

– Не удивлюсь, если она влюбилась и в меня. Она не первая девушка, с кем это случается, но из этого ни разу ничего не вышло.

– А как тебе Нина?

– Сука.

– Волчица. Это даже забавно.

– Не вижу ничего забавного. Скорее это грустно.

– Пожалуй, соглашусь с тобой.

– Давай поищем другое кафе, – сказала Кэтрин. – Все равно они уже ушли.

– Они были ужасны.

– Знаю, – сказала она, – но одна девушка все же мила. У нее красивые глаза. Ты заметил?

– Да, но она слишком много краснеет.

– Мне она понравилась. Тебе нет?

– Ну, понравилась.

– Чего стоит человек, который не умеет краснеть?

– Нина тоже один раз покраснела, – сказал Дэвид.

– Мне страшно хотелось ей нагрубить.

– Ее бы это не задело.

– Нет. Она словно в броне.

– Хочешь выпить еще напоследок?

– Нет, мне не нужно.

– Выпей. По вечерам ты всегда выпиваешь две порции. Я тоже выпью с тобой за компанию.

– Нет. Поехали домой.

Ночью он проснулся и услышал завывание ветра. Он перевернулся на другой бок, натянул на плечи простыню и закрыл глаза. Послушал, как дышит Кэтрин, и, слушая ее тихое мерное дыхание, снова заснул.

Второй день подряд не ослабевая дул сильный ветер. Дэвид отложил на время повесть об их путешествии и принялся за рассказ, который пришел ему в голову несколько дней назад и который окончательно сложился, по мнению Дэвида, в последние две ночи во сне. Он знал, что нет ничего хуже, чем откладывать незаконченную работу, но сейчас чувствовал, что может себе это позволить, поскольку повесть продвигалась хорошо, а рассказ, если его сразу не записать, ускользнет из памяти.

Он начал писать с той легкостью, которая бывает, когда вещь уже полностью сложилась в голове. Написав чуть больше половины, Дэвид понял, что пора сделать перерыв. Если бы он почувствовал, что не удержит его в памяти до завтрашнего дня, то сделал бы над собой усилие и закончил его сегодня. Но Дэвиду показалось, что он может прерваться, чтобы завершить работу на свежую голову. Рассказ был хорошим, идея написать его возникла у него уже давно, но лишь в последние дни оформилась в готовый рассказ. А поскольку память частенько его подводила, Дэвид понимал, что раз уж рассказ готов, нужно немедля его записать. Он наконец придумал для него финал. Он помнил, какими были ветер и отшлифованные песком кости, но с годами острота ощущений притупилась, и сейчас ему пришлось целиком погрузиться в прошлое и пережить все заново, чтобы вернуть те свои ощущения. Сейчас он видел и чувствовал то же, что и тогда, и только кости вспоминались какими-то разрозненными деталями. Он начал с рассказа о том зле, что случилось в поле. Волей-неволей ему пришлось рассказать о нем, и переживания нахлынули на него с прежней силой.

Усталый, но очень довольный, он отложил работу и пошел искать Кэтрин. Она оставила ему записку, что не хотела беспокоить его и потому уехала, но к ленчу обещала вернуться. Дэвид заказал завтрак и ждал, пока его приготовят. Владелец гостиницы месье Ороль подсел к нему и заговорил о погоде. Месье Ороль сообщил, что подобные ветра здесь не редкость. Это, конечно, не мистраль, в это время года его здесь не бывает, и, однако, ветер может продержаться дня три. Такое впечатление, что погода просто взбесилась. Месье, должно быть, и сам заметил. Если вспомнить все последние годы, то станет ясно, что после войны погода ни разу не была нормальной.