Тёплый сентябрь, стр. 50
Т.е. завтра, послезавтра... Долго! Мне некогда ждать столько времени! У меня его просто нет! официальным тоном произносит Туров и тут же продолжает говорить Иван Ильич, спасибо за ответ. Прошу меня извинить за то, что оторвал вас от дел и, может, был излишне резок! Распорядитесь, чтобы меня проводили к начальнику особого отдела дивизии. Я ещё хотел с ним немного поговорить, а он, видимо, куда-то отошел по делам...
Да! Конечно, вас обязательно проводят. Разрешите быть свободным? произносит подполковник Трусов и, не дождавшись разрешения, поворачивается и уходит к своему рабочему месту...
Оставаться ночевать в дивизии майор не планировал и заранее решил для себя, что пока темно, надо вместе с водителем дойти до "Эмки" и уехать, чтобы ранним утром уже быть в Управлении. Другие важные дела никто не отменял. Сержанта Шарий Туров решил оставить на пару суток при особом отделе дивизии, чтобы этот смышленый парень всё подробно разузнал об истинном положении дел, а главное, на счёт штрафной роты, уже практически списанной со счетов дивизии, и помог местным коллегам. У начальника особого отдела Туров тоже не собирался надолго задерживаться, а только отдать распоряжения, чтобы силами уполномоченных дивизии или дознавателей сняли показания с уцелевших бойцов штрафной роты, если такие будут. Так же, Турову нужен подробный отчёт о боевой деятельности этой роты. Все собранные материалы надо незамедлительно с сержантом отправить к нему в Управление. Но получилось совсем не так, как планировал майор - им пришлось задержаться в этом страшном месте до самого утра.
Глава 26. Переход
В этом бою нам неслыханно повезло, потому что когда немцы повернули назад и начали спешно отступать, у меня в пулемёте закончилась последняя лента с патронами. Ещё минута и мы бы от них не отбились! Пришлось бы серьёзно "рубиться" с эсесовцами. Пока они, ощутимо получив по зубам, на короткое время от нас отстали, и наступило временное затишье. Ставлю пулемёт на сошки, так чтобы ствол немного выглядывал из бойницы, вытаскиваю из-за пояса "Люгер", запасную обойму достаю из кармана брюк и кладу их в нишу, так чтобы были на виду и под рукой, а сам начинаю возиться над убитыми фрицами, что лежат рядом, на дне траншеи. Мне надо снять с их тел поясные ремни с подсумками для патронов к винтовкам. Тут же рядом валялись их укороченные жандармские винтовки "Ваффенверке Брунн - G 33/40", которыми вооружались горно-егерские и полицейские части Вермахта. Калибр винтовочных патронов стрелкового вооружения у немцев унифицирован и составляет 7,92 мм. Винтовочные патроны прекрасно подходят ко всем пулемётам серии MG и некоторым пулемётам других марок. Вытаскиваю патроны из подсумков, затем выщёлкиваю всё, что есть, из затворных коробок трёх винтовок, всё своё богатство складываю на дно своей каски и не торопливо начинаю снаряжать пулемётную ленту этими патронами. Восемнадцать подсумков, это уже кое-что! Патронов из них должно хватить примерно на три полновесных ленты ёмкостью по 50 патронов. Патронов кот наплакал и их следует экономить. Перевожу спусковой крючок агрегата в верхнюю выемку, чтобы вести огонь только одиночными выстрелами, с левой стороны, рядом с ручкой, ставлю флажок предохранителя в положение на запрет стрельбы и решаю сходить в блиндаж к раненым, чтобы если повезёт, раздобыть у них ещё хоть пару снаряжённых к пулемёту лент. Пистолет беру с собой. Моряк с другом и ещё кто-то остаются караулить пулемёт. Громкий попросил меня принести от раненых магазинов для их МП-шек, снаряжённых патронами. И я пошёл...
В блиндаже, не смотря на открытые двери, стоит специфический запах крови от ран, поэтому пробыл там не долго. После сегодняшней заварушки раненых прибавилось, и среди них есть несколько тяжёлых. У входа в медицинский блиндаж замечаю сидящего на каком-то ящике Реваза, который вытянув простреленную ногу, ждёт своей очереди на перевязку и едва слышно ругается на своём языке.
Обидно, знаешь! Даа! Совсэм в конце зацепило! увидев меня, с горечью в голосе произносит грузин.
Реваз, держись! Всё будет хорошо! Мы тебя не оставим! отвечаю Капанадзе.
Спасибо, дорогой! Буду тэрпэть! несмотря на боль, парень пытается улыбнуться.
Ленту мне выдали всего одну и длинную, а вот рожков к МР забрал четыре штуки. Встретил ротного Завьялова, от которого узнал сложившуюся обстановку, исходя из которой, нашу "шурку" меняет рота из дивизии, и мы отходим в тыл. Ротный приказывает мне немного задержаться на своём выступе и, если немцы опять полезут, то прикрыть всех огнём из своего пулемёта. Про себя сразу же подумал:
Хватит мне тут воевать! Лучшего случая уйти к немцам больше не будет и надо быстрее возвращаться к себе на позицию.
Прощаюсь сразу со всеми и ухожу. Ленту с патронами повесил на шею, рожки держу в руках, люггер лежит в кармане ватника, обойма в другом кармане. Моя пулемётная точка вынесена вперёд и находится почти на самом острие выступа траншеи, внизу небольшая низина, хорошо видны ямы и воронки, песок и глина, дальше, почти до насыпи, много травы и заросли кустарника. Хорошая позиция. Ещё на подходе слышу впереди какие-то посторонние шумы, удары и звуки борьбы. Осторожно выглядываю из-за поворота траншеи, наготове держу безотказный "Люгер", осторожно делаю несколько шагов и вижу, как моряк со своим другом, и ещё кто-то из бойцов, дерутся с несколькими немецкими солдатами. Очевидно, это разведывательная группа, солдаты которой, умело используя складки местности, скрытно подобрались и, пользуясь тем, что их явно не ждут, спрыгнули в траншею и завязали бой. Ясное дело - им нужен язык! Дерутся тихо, слышны только хрипы и стоны, да негромкая ругань на двух языках. Клубок сцепившихся тел катается и крутится по дну траншеи. Здоровенный немец в камуфляжной накидке буквально оседлал нашего бойца, руки протянуты к шее, норовит придушить его по-тихому! Быстро отбрасываю автоматные рожки на кромку бруствера, делаю шаг и навскидку стреляю прямо через каску немцу в затылок! Раз!
Другой здоровяк сцепился с Хворостовым, конец широкого лезвия его