Вестник, стр. 38

примчалась к матери в больницу, и здесь бы её уже обработал уже сам Мазин. Но унижение, которое Глеб испытал в Петергофе, было сильней воли хозяина. Дав указание нанятому уголовнику давить Светлану наверняка, Глеб поехал в Зеленогорск. Он сам хотел сообщить Алисе эту новость и принять участие в её беде, доставив в Ленинград. А заодно и поближе познакомиться с ней, так сказать – для будущей дружбы. Но увиденное во дворе дачи настолько его ошарашило, что он позабыл все свои планы. У него появилась цель – подчинить эту силу себе. Человек Мазина, который в это время следил за дачей академика, когда встретился с Глебом, понёс и вообще чушь. Заикаясь и постоянно оглядываясь вокруг, он рассказал об увиденном штурме дачи. Сложив из отдельных эпизодов общую картинку, Глеб погрустнел. Пересекаться с силовиками очень не хотелось, но азарт захлёстывал. Выигрыш обещал быть крупным, и чувство самосохранения притупилось, уступая место холодной расчётливости. По уверению наблюдателя, девочка уехала, но перед этим у неё был разговор с представительницей КПК. Насколько он понял, она подготовила девочке отход из оцепления военных. Мозаика в голове Глеба сложилась в рисунок, но оставался ненужный свидетель их дел в Зеленогорске. То, что силовики рано или поздно выдут на этого наблюдателя и поинтересуются его присутствием рядом с объектом – он не сомневался. Оставалось зачищать его самому и обезопасить себя от излишнего интереса конторы (или ещё кого – неважно), заодно лишить Мазина информации, тем самым подталкивая, чтобы он подставился при её сборе. Мысль об устранении старшего товарища чужими руками благотворно наложилась на планы Глеба. Во время очередной остановки возле небольшого озерца финка легко пробила печень ничего не подозревающего напарника. Мазину он сообщил, что с наблюдателем встречался, но вывести возможности не имел, так как на всех дорогах стояли посты военных и он побоялся светиться перед ними вдвоём. Как тот выбирался из города, ему не известно. Незаметно, за мыслями, он подошёл к вокзалу и под бюстом Ленина увидел своего человека:

– Привет, Хорёк. Нужно срочно, по–тихому, найти человека. Потому бросай всё и займись только этим, ограничений в средствах нет, мне важен быстрый результат.

– Здорово, математик. Кто жертва?

– Девочка, тринадцать лет, расклад по ней такой…

После описания Глеб пристально посмотрел на Хорька:

– Ну, берёшься?

– Легко, давай деньги, сегодня и начну.

– Связь только со мной, в личку, без телефонов, чужих не привлекать, в контакт с ней не вступать. Обнаружил, зафиксировал место «лёжки» и сразу ко мне, в любое время. На этом всё – разбежались.

Посмотрев в спину удаляющегося Хорька, Глеб улыбнулся – первая самостоятельная игра и у него куча козырей. Теперь бы ещё банк сорвать и лишних от куша отбросить, тогда и посмотрим, кто тут младший товарищ.

Глава 15

Поезд медленно подкатил к платформе и, последний раз скрипнув тормозами, остановился. В коридоре вагона столпились пассажиры и вполголоса регулировали поведение своих неугомонных чад, норовивших улизнуть из поля зрения . Наконец толпа колыхнулась и двинулась к выходу. Алиса выглянула из купе, заметив брешь в людском потоке, влилась в его неторопливый ручеёк, который вынес её на перрон Ярославского вокзала. Хмурое утреннее небо плакало мелким дождём. Над пассажирами защёлкали, раскрываясь, зонты. Из сумок извлекались плащи и полиэтиленовые дождевики, укрывая от непогоды людей. Всё вокруг наполнялось недовольным бурчанием ещё не отошедших от сна пассажиров. Людская масса плавно двигалась в сторону вокзала, постепенно редея от покинувших её строй. Укутавшись в плащ, девочка двигалась вместе со всеми. Пройдя мимо группы милиционеров, спрятавшихся под навесом и ругавших погоду, утреннюю смену, свою собачью службу, она успокоилась. Никому тут нет дела до неё, у всех свои проблемы и планы. Заняв очередь к ещё закрытому окну железнодорожной кассы, она пристроилась на деревянных сидениях зала ожидания рядом с почтенной матроной в окружении шести отпрысков и слилась в их суете возле матери. Когда открылись кассы, в очереди возникло движение, боясь потерять место, Алиса пристроилась за девушкой с тубусом для чертежей. Какая–то тётка с корзинкой попыталась оттеснить её, но очередь сплотилась и отстояла законное место ребёнка, с позором изгнав даму в конец очереди. Простояв полтора часа, Алиса добралась до окошка и, мило улыбнувшись, протянула паспорт:

– Мне да Рязани, на ближайший поезд.

– В этом направлении билетов нет.

– Ну, как же…мне…тогда…– видно, на лице Алисы обозначилось такое вселенское горе (спасибо Ангелочку), что глаза диспетчера заблестели. – Я учиться еду, мне документы на поступление сдавать надо.

– Сейчас, девочка, я уточню по лимитам для студентов.

Переговорив по телефону, она повернулась к Алисе:

– Плацкарт, боковые места, поезд через три часа. Билет без места, проводница на месте вас разместит, нужен ещё студенческий билет или аттестат зрелости.

Закончив с этим и получив долгожданный картонный квадратик билета на поезд Архангельск – Новороссийск, Алиса направилась в зал ожидания. Но долго там не задержалась, заметив патруль, который выборочно проверял документы. Благоразумно решив подгадать к самому поезду, чтоб не болтаться по вокзалу, оставила сумку в автоматической камере хранения и вышла на улицу. Прогуливаясь по городу, она с любопытством разглядывала старые дома и с тоской вспоминала Ленинград и свой любимый Среднеохтинский проспект с такими же величественными строениями. Время пронеслось быстро. Пополнив запасы пирожков и постояв в очереди за пепси–колой, Алиса вновь слушает стук колёс и смотрит в окно, сидя за столом бокового плацкарта. Молодая проводница пробила билет, с любопытством повертела дополнение к нему в виде розового листка с логотипом «Зелёный свет студенчеству» с двумя печатями и размашистыми подписями. Девушка тихонько ругнулась, отдавая свободное место, и просияла лицом, когда поняла, что после Рязани оно вновь освободится. Её понять можно, Новороссийск – направление летом популярное. Поезд прибывал в Рязань в двенадцать вечера, и Алиса настроилась на бессонную ночь в городе. Перекусив пирожками и выдув пепси, она устроилась на верхней полке, подложив под голову сумку. Мерный стук колёс убаюкивал. Попросив проводницу разбудить её перед Рязанью, она провалилась в сон,чтобы посмотреть свой любимый многосерийный фильм про Гриню и Любаву.

После светлых Ленинградских ночей Рязань показалась ей ослепительно чёрной. Даже проблески луны, изредка выглядывающей из–за туч, не давали света. Застегнув плащ и поудобней пристроив на плече сумку, она медленно двигалась по улице. Нужно было что–то решать с жильём, не будет же она болтаться по городу ночью. Пристроившись на скамейке в сквере, она решительно подумала:

– Ангелок, вылезай по - хорошему, иначе я разозлюсь.

– Я здесь, Лисёнок.

– Нужно с жильём решать и срочно.

– Я