Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне, стр. 370
Моя метрика где-то в архиве пылится
На братских могилах не ставят крестов — сп. «Павшие и живые»
На границе с Турцией или с Пакистаном
Наш Федя с детства связан был с землею
Нынче все срока закончены — июль
Он был хирургом, даже нейро
Предо мной любой факир — ну просто карлик
Потеряю истинную веру («Отберите орден у Насера»)
Сколько лет, сколько лет
Сколько павших бойцов полегло вдоль дорог — к/ф «Я родом из детства»
Сегодня я с большой охотою («Нинка») — июль
Сколько я ни старался
Так оно и есть, словно встарь
Тропы еще в антимир не протоптаны
Хоть бы облачко, хоть бы тучка
Я рос как вся дворовая шпана
Я теперь на девок крепкий
1965 год
А ну-ка, пей-ка, кому не лень
В куски разлетелась корона — сп. «Десять дней, которые потрясли мир»
Возле города Пекина
Войны и голодухи натерпелися мы всласть — сп. «Десять дней, которые потрясли мир»
Всю Россию до границы — сп. «Десять дней, которые потрясли мир»
Десять тысяч, и всего один забег
До магазина или в «Каму» — сп. «Десять дней…»
Как все, как это было
Как-то раз, цитаты Мао прочитав
Корабли постоят и ложатся на курс — лето, сп. «Последний парад»
Мой друг поедет в Магадан — посвящение И. Кохановскому
Мой сосед объездил весь Союз
Наши добрые зрители — к/ф «Последний жулик»
О вкусах не спорят, есть тысяча мнений — к/ф «Последний жулик»
Один музыкант объяснил мне пространно
Ой, где был я вчера
Опасаясь контрразведки
Перед выездом в загранку
Пока вы здесь в ванночке с кафелем
Прожить полвека — это не пустяк — посвящение К. Симонову
Свои обиды каждый человек
Сидели, пили вразнобой
Сказал себе я: «Брось писать!»
Сколько павших бойцов полегло вдоль дорог
Смех, веселье, радость
Солдат всегда здоров — май, сп. «Павшие и живые»
Сыт я по горло, до подбородка — посвящение И. Кохановскому
У вина достоинства, говорят, целебные
У меня запой от одиночества
У нас вчера с позавчера — к/ф «Война под крышами»
1966 год
А люди все роптали и роптали
Андрей, Кузьма! А что Максим — сп. «Пугачев»
А у дельфина («Парус»)
В далеком созвездии Тау Кита
В заповедных и дремучих — к/ф «Короткие встречи»
В королевстве, где все тихо и складно
В Ленинграде городе, у Пяти Углов
Вот главный вход, но только вот — зима 1966–1967
Вот и кончился процесс
Вот что: жизнь прекрасна, товарищи — к/ф «Последний жулик»
В ресторане по стенкам висят тут и там
Все мои товарищи пропали, разбежались
В суету городов и в потоки машин — к/ф «Вертикаль»
В тридевятом государстве
Говорят, лезу прямо под нож
Гололед на Земле, гололед
Дела! Меня замучили дела — октябрь — посвящение В. Абдулову
День-деньской я с тобой, за тобой
Дорога, дорога — счета нет шагам — к/ф «Саша-Сашенька»
Если друг оказался вдруг — к/ф «Вертикаль»
Здесь вам не равнина — к/ф «Вертикаль»
Здесь сидел ты, Валет — к/ф «Последний жулик»
Здравствуй, Коля, милый мой
Здравствуйте, наши добрые зрители — к/ф «Последний жулик»
И вкусы и запросы мои странны
Каждому хочется малость погреться
Как ныне сбирается вещий Олег
Как призывный набат прозвучали в ночи — сп. «Павшие и живые»
Кто сказал: «Все сгорело дотла» — к/ф «Сыновья уходят в бой»
Мерцал закат как блеск клинка — к/ф «Вертикаль»
Мяч затаился в стриженой траве
Наверно, я погиб («Она была в Париже») — посвящение Л. Лужиной
Наши предки — люди темные и грубые
Небо этого дня ясное — к/ф «Война под крышами»
Не пиши мне про любовь
Ну вот, исчезла дрожь в руках — к/ф «Белый взрыв»
О вкусах не спорят — к/ф «Последний жулик»
Песня парня у обелиска космонавтам — к/ф «Саша-Сашенька»
Почему все не так? Вроде все как всегда — к/ф «Сыновья уходят в бой»
— Рядовой Борисов! — Я!
Сегодня не слышно биенья сердец — к/ф «Сыновья уходят в бой»
Стоял тот дом, всем жителям знакомый — к/ф «Саша-Сашенька»
Удар, удар, еще удар!
У домашних и хищных зверей
У нее все свое — и белье, и жилье
Чем славится индийская культура
Что же будет-то, а?
Что сегодня мне суды и заседанья
Экспресс Москва — Варшава, тринадцатое место
Я раньше был большой любитель выпить
Я слышал на Савеловском вокзале
Я спросил тебя: «Зачем идете в гору вы?» («Скалолазка») — к/ф «Вертикаль»
Я тут подвиг совершил
1967 год
А ну, отдай мой каменный топор
Беда! Теперь мне кажется… — посвящение В. Абдулову
Без запретов и следов — к/ф «Точка отсчета»
Бросьте скуку как корку арбузную
Бывало, Пушкина читал всю ночь до зорь я
В Африке, в районе Сенегала
В голове моей тучи безумных идей
Возвращаюся с работы
Вот вы докатились до сороковых — посвящение О. Ефремову
Вот и разошлись пути-дороги вдруг — посвящение В. Абрамову, к/ф «Капитан»
В сон мне — желтые огни — зима 1967–1968
Говорят в Одессе дети
Граждане! Зачем толкаетесь
Гром прогремел — золяция идет — к/ф «Интервенция»
Долго же шел ты, в конверте листок — к/ф «Внимание, цунами»
Долго Троя в положении осадном
До нашей эры соблюдалось чувство меры — к/ф «Интервенция»
Едешь ли в поезде, в автомобиле
Если я богат, как царь морской
Запомню, запомню, запомню тот вечер
Здесь лапы у елей дрожат на весу — сп. «Свой остров»
Змеи, змеи кругом, будь им пусто
И душа и голова, кажись, болит
Икона висит у них в левом углу
Как все, мы веселы бываем и угрюмы — к/ф «Интервенция»
Копи! Ладно, мысли свои вздорные копи
Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса
На краю края Земли, где небо ясное — январь
Не заманишь меня на эстрадный концерт
Не писать мне повестей, романов
Ну что, Кузьма? — сп. «Пугачев»
Она на двор, он со двора
Отпустите мне грехи мои тяжкие
От скучных шабашей смертельно уставши
Переворот в мозгах из края в край
Побудьте день вы в милицейской шкуре
Подымайте руки, в урны суйте
Полчаса до атаки — сп. «Иван Макарович»
Профессионалам зарплата навалом
Реже, меньше ноют раны
Сижу ли я, пишу ли я
Теперь я не избавлюсь от покоя
Ты думаешь, что мне не по годам — посвящение И. Кохановскому
У дойки, где почетные граждане
Уже не стало таких старух
У меня друзья очень странные — посвящение В. и С. Савичам
У моря, у порта живет одна девчонка — к/ф «Интервенция»
Уходим под воду в нейтральной воде
Что сегодня мне суды и заседанья
Эта ночь для меня вне закона
Я изучил все ноты от и до
Я помню райвоенкомат
1968 год
Аппарат и наметанный глаз — сп. «Последний парад»
Будут и стихи, и математика — посвящение Н. Высоцкому
Была пора — я рвался в первый ряд
Было так: я любил и страдал — к/ф «Опасные гастроли»
Был стол, который мне не описать
Был шторм, канаты рвали кожу с рук — посвящение А. Гарагуле
Вдох глубокий, руки шире («Утренняя гимнастика») — сп. «Последний парад»
В желтой жаркой Африке («Жираф») — сп. «Свой остров»
Видно, острая заноза
Вина налиты, карты розданы
В который раз лечу Москва — Одесса
Вот некролог, словно отговорка — сп. «Последний парад»
Всего один мотив доносит с корабля
В томленье одиноком — к/ф «Опасные гастроли»
В царстве троллей главный тролль — посвящение Ю. Любимову
Высох ты и бесподобно жилист
Где-то там на озере
Грязь сегодня еще непролазней
Давно смолкли залпы орудий — к/ф «Карантин»
Дамы, господа! Других