Приключения Олжика и Вовки. Как мы запускали мышку, стр. 4
зашипел он. — Эх, блин, фонарик забыл. Вот идиот!
— Ты прав в первый раз в жизни.
— Давай так искать, наощупь. Тут у окна светло, можно прочитать.
Мы стали ходить вдоль высоких стеллажей и искать нужные нам составы.
У Вовки в руке была коробочка, куда мы собирались поместить их.
— Вот, нашел, — обрадовался Вовка, — сера. Так, пересыпаем
полбаночки. Готово. Теперь ищем селитру.
Через полчаса мы нашли почти все, что требовалось. Мы и не думали, что
все обойдется так быстро и легко. Но тут случилось что-то страшное. Я
споткнулся обо что-то на полу и упал на стеллаж. Стеллаж, со всеми банками, склянками, пробирками и бутылками, с ужасным грохотом повалился на пол.
Вовка аж подпрыгнул от ужаса. Даже в темноте были видны его глаза, от
испуга выпавшие из черепа.
— Идиот! Дурак! Свинья ты жирная! Ты что наделал?! — закричал он, размахивая руками. — Не можешь свои опухшие мослы выше поднимать?
Слоняра! Что теперь делать будем?
— Выползать в коридор, пока не задохнулись, — сказал я, поднимаясь и
наступая на разбросанные банки, — я тут что-то ядовитое опрокинул. Апчхи!
Вся комната вдруг наполнилась такой едкой вонью, что мы пулей
выскочили из лаборатории. В коридоре мы отдышались, чихая и кашляя, а на
Вовку напала истерика, и он начал прикалываться надо мной:
— Ну ты упал! Га-га-га! Я думал — землетрясение началось. Га-га-га! Как
мешок с навозом, га-га-га!
Пока он там загибался со смеху, я решил отомстить ему еще раз и
спрятался в туалете за дверью. Вовка, обнаружив, что меня нет, перестал
смеяться.
— Эй, Олжик, ты где? Э - э, кончай мозги парить! Выходи. Слышь, дурак?
Куда ты спрятался? Думаешь, мне страшно? У меня же нет нервов! (По голосу
было слышно, что он перепугался). Нам... это самое... пора идти уже. Олжик!
Олжик!
Когда он приблизился к двери туалета, я выскочил из-за двери и закричал
страшным голосом. Вовка издал душераздирающий вопль в двести децибел
громкостью и, отскочив назад, ударился спиной об здоровенный фанерный
стенд, который висел на стене. Стенд, недолго думая, свалился на него и
оказался на Вовкиных плечах как огромный воротник. То есть Вовка пробил
головой эту штуку и застрял в ней.
— Дебил! Бомба шаровая! — опять начал ругаться Вовка. — Я не могу
голову вытащить! Помогай давай, быстро!
Но тут мы чуть не померли со страху, потому что услышали чьи-то крики
7
внизу, на первом этаже.
— Э-э-э! А-а-а! Чего-о! — раздавался жуткий голос. — Кто-о-о?! Уш-ш-а!
И-и-и!
У нас побежали мурашки по спине и даже по животу.
— Что это? — спросил Вовка дрожащим голосом, стоя все еще со своим
дурацким стендом на шее.
— Не знаю, — ответил я шепотом, — может, привидение...
Раздался звук упавшего железного ведра и опять крик:
— Выходи-и! Убью!
Потом опять что-то упало, что-то загремело по лестнице, разбилось где-то
стекло, и завывание повторилось:
— У-у-у! Догоню!
Вовка с перепугу ринулся искать дверь лаборатории, забыв о стенде на
шее. Он начал бегать по коридору, тыкаясь фанерой в стены, и страшно
кричать. Я тоже потерял всякое самообладание и побежал за ним. На
лестнице что-то опять упало и загромыхало. В конце концов, я поймал Вовку
и освободил его несчастную голову.
— Смываемся! — крикнул я, и мы ринулись в лабораторию.
Не помню, как мы оказались на улице. Мы бежали как сумасшедшие всю
дорогу до дома. Как мы потом узнали (нам рассказал Сашка Ли), в школе
находился сторож — старый дед семидесяти лет. Как мы могли упустить из
виду, что должен быть сторож? В общем, дело было так: когда я напугал
Вовку до смерти, сторож проснулся от его дикого крика и от шума упавшего
стенда. В его службе это был первый случай, когда кто-либо нарушал покой
школы. Дедушка сам очень испугался (конечно, от обезьяньего визга Вовки
любой в штаны наложит) и, поднявшись по лестнице, остановился между
первым и вторым этажом. (А спал сторож на первом этаже). Дальше идти он
побоялся и в панике начал кричать что попало (а в пустой школе эхо хорошо
раздается), и кидать вверх, на второй этаж, все, что ни попадется под руку: ведра, швабру, всякие палки, свои сапоги. Сначала крикнет: " А-а-а! Кто-о!", а
потом — шарах! — кидает что-нибудь. Его то мы и приняли за привидение. А
он нас принял за чертей, наверное. Ну какой, скажите, грабитель будет орать
во всю глотку и надевать на голову стенды, когда делает свое дело?
Мы как-то не подумали о том, что каждый из нас скажет родителям, вернувшись домой в три часа ночи. Кроме того, оказалось, что когда я упал
на тот идиотский стеллаж с банками, какое-то вонючее, синего цвета
вещество попало на мое лицо. Это заметил Вова, когда мы подошли к моему
подъезду.
— Ого, Олжик, у тебя вся морда в краске, — сказал он, тыкая пальцем
мне в щеку.
— Где? Врешь!
8
— Да честно! Вот здесь, у виска и на шее. И на подбородке чуть-чуть.
Я потер лицо рукой.
— Стер?
— Нет.
— А сейчас?
— Не-а. Она вообще не стирается. Во попали...
— Что делать будем? Что мы предкам скажем?
— Не знаю.
Портфели у нас были спрятаны в кустах. Ночевать нам пришлось в
подвале моего подъезда, ключи всегда лежали у меня в кармане. Мы нашли
два старых матраса и легли на них. Мы долго не могли уснуть, потому что
Вовка стал смеяться над моей синей рожей, а я за это бил его по сушнякам.
Проснулись мы в десять утра. Вовка