Марка страны Гонделупы, стр. 23
Утром Петрик встает бодрый, розовый, у него совершенно ясные мысли.
Во-первых, ни в коем случае нельзя уничтожать такую редчайшую марку. По
меньшей мере глупо проглатывать то, за что отдана целая серия.
Во-вторых, нужно узнать у Лёвы, где он достал эту марку и не опасно ли хранить ее
дома.А в-третьих, пусть Лёва скажет, хотя бы приблизительно, где и как отыскать на
карте пиратскую страну. Зачем? Будет видно в дальнейшем...
В-четвёртых...
Однако это «в-четвёртых» было уже возле школы, и. Петрик так и не решил, о чем
он ещё спросит у Лёвы.
В этот день поймать Лёву было неимоверно трудно. Он все время куда-то
торопился. Но все-таки настойчивость Петрика победила.
— Лёва, — сказал Петрик, озабоченно заглядывая Лёве в глаза, — ее... знаешь кого?..
ее можно держать дома? Не опасно?
Разумеется, Лёва сразу понял, кто это «она», но тем не менее в глазах у него на
секунду мелькнуло недоумение.
— «Она» не опасная? — по-прежнему озабоченно и настойчиво добивался Петрик.
— Марка страны Гонделупы...
Последние слова он произнес неуловимым шепотком. В то же мгновение Лёва все
сообразил.
— Если никому не показывать, то какая же может быть опасность?.. Прячь
подальше, вот и все. Клятву помнишь?
— Помню, — печально проговорил Петрик и покорно прошептал: — Я ее спрячу
подальше...
Как легко было со шведской серией! Ни от кого прятать не приходилось.
Пожалуйста, все смотрите! Даже наоборот— самое большое удовольствие всем
показывать...
— Лёва, погоди, — воскликнул Петрик, удерживая Лёву за рукав, — не уходи...
— Чего еще? — нетерпеливо сказал Лёва. — Не понимаешь, я спешу. У меня
слишком мало времени, чтобы с тобой возиться...
Все-таки он задержался, хотя вид у него был недовольный и высокомерный.
— Лёва, — сказал Петрик, — ты не можешь сказать, где ты ее достал... марку?
— Не могу! — отрезал Лёва.
— Я хочу найти на карте... эту страну... в каком месте искать?
И вдруг Лёва захохотал зло и насмешливо.
— Может, соску прикажешь тебе дать? — закричал он, прищуривая глаза. — Или
манную кашку? Как вам понравится? Ищи... по всему миру ищи... И помни, пока не
найдешь, не смей ко мне приближаться... Понял?
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
В ПОИСКАХНЕВЕДОМОЙ СТРАНЫ
Три дня подряд стояли невероятные морозы. Все дрова, заготовленные папой и
Петриком на целую неделю, мама сожгла за эти три дня. И, кроме того, ещё две полные
корзины каменного угля. Она топила печи по два раза в день — утром и вечером, и
дверцы, раскаленные докрасна, яростно шипели, когда на них брызгала вода. В
комнатах было тепло, но в ванной все-таки был здоровенный мороз. Стены серебрились, покрытые инеем, а в самой ванне на дне блестел лед, и для Мальчика-с-пальчик можно
было бы устроить настоящий каток.
Умываться там было геройством, на которое способен был только папа. Жутко было
смотреть, как он плескал себе на грудь и спину ледяную воду, а пар от него валил, будто
из корыта, налитого кипятком. Впрочем, на третий день он не выдержал и, конфузливо
улыбаясь, пошел умываться на кухню. Что касается Петрика и мамы, то они с первого же
дня перекочевали туда со всеми своими умывальными принадлежностями.
Самым морозным днем была суббота. Градусник показывал тридцать девять ниже
нуля — неслыханно низкая температура для этих мест.
Петрика не пустили в школу, и все утро он не мог успокоиться.
— Увидишь, занятий вовсе не будет, — говорила мама. — В такой мороз разве кто
придет?
Каково же было ее удивление, когда по дороге в «Гастроном» она встретила сначала
Опанаса, потом Кирилку!
Опанас несся, как вихрь, и щёки его казались раскаленными докрасна. Кажется, приложи к ним ледяную сосульку — и она зашипит и в один миг растает.
— Опанас! — крикнула мама. — Разве вы занимались?
— Занимались! — крикнул Опанас и пронесся дальше.
— Застегни воротник! — снова крикнула мама.
Она ещё хотела спросить, почему он перестал к ним приходить готовить уроки, но
разве успеешь сказать что-нибудь путное такому головорезу? Он уже был где-то далеко, за углом переулка.
Кирилка же шел не спеша. Они с мамой столкнулись носом к носу, два розовых
старичка, поседевшие на морозе.
— Кирилка, — сказала мама, — ох, как холодно! Ты не замерз?
— Нет, — ответил Кирилка и подул на свою варежку. Пальцы в ней были согнуты
кулачком.
— Значит, занятия были? Петрик будет ужасно расстроен, — сказала мама и
заплясала, притопывая резиновыми ботиками.
— Были, — ответил Кирилка. — А почему не пришёл Петрик?
— Я думала, в такой холод никто не пойдет, и не пустила его, — ответила мама. —
Почему ты к нам не ходишь? И Опанас тоже. Вы поссорились?
— Нет, — ответил Кирилка, — мы не ссорились...
Тут она сняла рукавички и сунула теплый палец, который ещё не успел озябнуть, между шарфом и Кирилкиной шеей.
— Видишь, — сказала она, — опять кое-как завязан шарф. Ведь я тебя учила, как
нужно. Простудишься, что тогда?
Кирилка поднял на нее благодарные глаза. С тех пор как у него не стало мамы, ещё
никто с ним так не разговаривал, даже отец.
— Я принесу Петрику уроки, раз он не был.
— Вот и хорошо, — сказала мама, — у нас в комнатах тепло, только в ванной лед...
Ты согреешься, если озябнешь дорогой...
И они пошли каждый своим путем — мама в институт, а Кирилка домой… Мама
притопывала на каждом шагу, потому что ноги в резиновых ботиках у нее замерзли. Но
Кирилке было тепло. Он шел, крепко ступая на пятку, а с пятки на носок. Морозный
тугой снег пищал на разные голоса. Получалось очень красиво — настоящая снеговая
музыка. Особенно если рядом шли другие прохожие, а по мостовой ехали грузовики. А
ещё это было похоже, будто валенки бранятся и спорят между собой, который раньше
прибежит домой: правый или Лёвый?
Проходя мимо почты с синим ящиком у дверей, Кирилка подумал о письме с
Севера, которое, может быть, уже пришло и только ждет, когда возьмет его почтальон в
свою толстую кожаную сумку. И как он ни спешил, он все-таки посмотрел в замерзшее
окошко, через которое все равно ничего не увидел...
Дома он не стал ждать обеда: так приятно, когда тебя просят, чтобы пришёл
обязательно и поскорее! Нужно было поспешить. И все же, переписывая на бумажку
уроки для Петрика, Кирилка постарался не сделать ни одной кляксы, а буквы
получились ровные, с нажимом, как у самого Петрика. На всякий случай он захватил и
портфель.
Как знать, ведь может вместе уроки...
Петрик же совсем не ждал Кирилку. Он смотрел на стекла окна, покрытые
морозными узорами, похожие на прозрачные картины, и думал о том, что такие леса в
далекой стране Гонделупе, которую так трудно сыскать на географической карте. Может
быть, и там высокие пальмы переплелись с густыми елками, а ландыши, похожие на
звезды, выросли выше деревьев? И, может быть, водятся там белые тигры и