Охота на феникса , стр. 100
-Как и я, - парировал Максим. – И мы зашли в тупик, Ибрагим! Мы можем стоять и держать друг друга на прицеле очень долго, но, согласись, обстоятельства складываются не в твою пользу! Штурм закончится через несколько минут, и всё будет конечно. В этот раз ты проиграл!
-Может быть… А, может быть, и нет!
На его лице появилась хищная улыбка и, наклонившись к уху Вики, он тихо, чтобы было слышно только ей, прошептал:
-Я надеюсь, вы готовы к финальному шоу, Виктория? Очень жаль, что ваш ребёнок будет расти без отца, но я не могу подарить Максу возможность насладиться своим отцовством. Должен же я лишить его хоть чего-то!
Максим не сводил с них глаз, пытаясь понять, что говорил Тхагелов, но расстояние оказалось далёким, чтобы можно было услышать хоть слово.
-Да простит меня ваш неродившийся ребёнок, Виктория! – сказал Ибрагим и, подняв глаза на Максима, приготовился нажать на курок.
Из глаз Вики хлынули слёзы. Она во что бы то ни стало должна помешать ему! Она должна сделать хоть что-то! Хотя бы самую малость… И, не думая больше ни секунды, потому что могло быть поздно, она со всей силы толкнул его локтем в живот. Её не волновало, что проследует за этим и что она почувствует. И почувствует ли что-нибудь вообще… В ушах звучал только голос Ибрагима, который в следующее мгновение заглушил выстрел его пистолета.
Максим увидел, что сделала Виктория, и готов был убить её за этот необдуманный поступок, но именно он позволил ей открыть Тхагелова, чтобы парень смог выстрелить. Всё произошло в считанные секунды. Вот Ибрагим держит её, шепча что-то на ухо… Вот она толкает его в живот, и он открывается, успевая при этом сделать выстрел.
Макс не сразу почувствовал, что его что-то больно кольнуло в районе живота. Адреналина в крови было столько, что он заглушил бы любую боль. Максим нажал на курок, и Тхагелов замер, позволяя Вике вырваться из его рук. Значит, в это раз он не промахнулся! Через несколько секунд, тело Ибрагима упало на землю, не подавая никаких признаков жизни. На лице Макса появилась улыбка. Этот кошмар закончился!
-Макс! – услышал он голос Виктории, подбежавшей к нему.
Она обхватила его лицо ладонями. Максим накрыл её руку своей и стал опускаться на колени, держась свободной ладонью за живот. Вика видела, что что-то было не так, но она никак не могла понять, что. Почувствовав под ногами опору, Максим, сев, поднял ладонь, и на его пальцах Виктория увидела кровь, которую она сразу не заметила на чёрной футболке.
-Макс! – закричала она.
-Всё нормально. Это царапина.
Вика трясущимися руками коснулась кровавой раны. Из глаз покатились слёзы.
-Макс… – прошептала она.
Он попытался улыбнуться, глядя в её мокрое от слёз лицо, но улыбка растворилась в гримасе боли. Сделав короткий вздох, он сказал:
-Теперь мы точно свободны. Мне кажется… кажется, что в этот раз я… не промахнулся!
Виктория зажимала его рану рукой, а сквозь пальцы сочилась тёплая кровь.
-Ты попал, Макс! Попал!
Она сделала попытку ответить на его улыбку, но слезы, катившиеся из глаз, породили первый приступ истерики.
-Ты только держись, ладно?
Она бросила быстрый взгляд на дорожку, ведущую к особняку, и увидела, что оттуда в их сторону кто-то бежал. Это были солдаты.
-Помощь уже близко!
Вика снова посмотрела на Максима и увидела, что его глаза были закрыты.
-Макс! – позвала его она, холодея от страха. – Открой глаза, слышишь?
Его веки задрожали, и он посмотрел на неё. Подняв правую руку, он коснулся её щеки и сказал:
-Теперь ты в безопасности… И всё будет…хорошо…
Максим проглотил комок в горле. Сделав ещё один вздох, он закрыл глаза.
-Макс!
-Что у вас? – услышала она над плечом голос капитана Демчука.
Сергей посмотрел на Каверина и понял всё без лишних слов. Он отошёл в сторону и закричал в рацию:
-Сюда нужна помощь! Кого-кого? Врачей, Корчагин! Чья ещё? Быстро!
-Макс… - звала его Виктория, борясь со слезами. – Чёрт бы тебя побрал, Каверин! – выкрикнула она. – Открой глаза! Я люблю тебя, слышишь?
На его лице появилась едва заметная улыбка, и Вика услышала слабый голос.
-Если мне нужно… снова получить пулю, чтобы услышать эти… эти слова… то я готов… повторить всё ещё раз.
Демидова облегчённо выдохнула, обрадовавшись, что это ещё не конец, но в то же мгновение жуткий смысл его слов успел дойти до её мозга. Она ведь и правда ни разу вслух так и не сказала ему этих слов! Он не давал ей этой возможности. По телу прошла волна паники и страха, оттого, что она вообще могла не успеть сказать ему об этом.
-Я тебя люблю, Макс, - прошептала Вика. – Люблю, слышишь? И у нас всё будет хорошо! Ты только не умирай!
Максим снова сделал вздох. Он чувствовал, что тот дался ему с трудом, потому что тело реагировало на малейшее движение острой болью. Болело всё… Как тогда, в душном подземелье, три года назад. Он видел мокрое лицо Виктории, и ему хотелось успокоить её, но сил не было. Они покидали его с каждой минутой. Но он не мог уйти! Не мог оставить её одну! Подняться и идти дальше… Подняться и идти… Но эта установка не действовала. Не в этот раз…
Максим положил ладонь на место, куда попала пуля, как будто проверяя, было ли ранение настоящим, или же всё-таки плодом его воображения.
-Виктория…
-Я здесь, Макс! – сказала она, следя за его движениями.
-Мне… мне кажется, что сегодня… сегодня костлявая не пройдёт… мимо меня.
Слезы с новой силой покатились из глаз. Он поднял руку со своей раны и коснулся пальцами её живота.
-Позаботься о нашем… нашем малыше, - выдохнул Максим.
-Откуда ты знаешь? – спросила Вика, попытавшись улыбнуться.
-Наблюдать… и анализировать, - едва слышно прошептал он. – Я… я хочу, чтобы ты… научила его… быть… быть настоящим…
Но Макс не успел закончить фразу. Его рука ослабла, и Виктория почувствовала, как она упала на зеленую траву.
-Макс! – закричала она. – Макс, слышишь? Ты сам научишь его всему! Слышишь? Сам!
Она не могла остановить льющийся поток из глаз. Слезы мешали ей видеть его лицо, но у неё не получалось с ними справиться.
-Макс! Ты не можешь уйти! Ты обещал, что не бросишь меня, слышишь? Ты обещал мне, чёрт тебя дери!
Он слышал, как она звала его по имени, как её слезы капали ему на лицо, но сил почти совсем не осталось. Он не чувствовал ничего, кроме боли, пульсирующей в теле. Подняться и идти дальше… Подняться и идти… Подняться…
И наступила темнота, сопровождаемая глухой и безмолвной тишиной…
Эпилог
Три года спустя…