Ханаанский блюз, стр. 57
Весь батальон был освобождён уже через пару дней, на полторы недели раньше запланированного — лидера группировки, его командиров и солдат захватили той же ночью, и план операции был успешно выполнен без единой человеческой жертвы. Разумеется, Овад закатил традиционные шашлыки последнего дня сборов, которых я не застал — потому что уже был дома, под крылом любящего деда.
****
Вернувшись домой, я первым делом лег спать. Выпил пару таблеток снотворного, которые у меня лежали на крайний случай, и заснул до самого утра.
Утром дед постучал ко мне в дверь и спросил, не хочу ли я позавтракать.
— Нет, я поем на работе — ответил я.
Как странно было думать о завтраке и работе, после того, как меньше суток назад я убил человека. Зоара.
— Что ты так рано приехал? — спросил голос Якова из-за двери.
— Зелиг меня отпустил — ответил я.
— Ну-ну — отозвался он и оставил меня в покое.
Я поехал на работу, выслушал комплименты по поводу того, как замечательно я загорел и похудел — будто отдыхал эти две недели на курорте, а не потел в хаки и в пыли; отработал на автомате полный день, пользуясь тем, что Зелиг ещё не возвратился; вернулся домой, и там меня наконец припер к стенке дед.
— Не хочешь мне ничего рассказать?
— Ты уверен, что хочешь знать? — спросил я. У меня стоял ком в горле только от мысли, что он узнает правду. Захочет ли он иметь со мной дело после этого? Все эти годы я ставил себя хоть на одну ступеньку, но выше него. Теперь мы стояли вровень.
— Думаю, что да — спокойно сказал он. — Что там стряслось?
— Детоубийство.
Он слегка вздрогнул, но и только.
— Я не… — я понял, каково это звучало — Господи, зачем тебе это знать?
— Чтобы понять, через что именно проходит мой внук, черт тебя побери! — повысил он голос — с кем ещё ты об этом поговоришь? С тем отморозком, который сам тебя в это втянул?
— Он не втянул — слабо возразил я — я сам…
— Сам убил ребенка?!
— Нет! Я не убивал… не в этот раз — увидел, как у него глаза полезли на лоб.
— Ты можешь связно мне рассказать, что там случилось?
Я собрался с мыслями и рассказал. И то, что было сейчас, и про события десятилетней давности — все до конца.
Когда я замолк, он покачал головой.
— Миха…
— Что? — безнадежно сказал я.
— Иногда я думаю: если бы ты не узнал про меня, стал бы ты таким…
— Зверем? — закончил я за него.
Он подумал. И промолчал. И так все было понятно.
— Спокойной ночи — сказал он немного погодя — не забудь выключить свет перед сном.
И оставил меня на кухне — наедине с с собой и своими мыслями.
На похороны Зоара я не явился, хоть мне и позвонили с базы, чтобы сообщить о его смерти. Всему есть свой предел.
****
Дори появился на работе только в воскресенье. Выглядел он неважно, но я с удивлением понял, что это видно только мне одному. От остальных он получил все те же комплименты — похудел, загорел. Потом он заперся в своем кабинете, и я его уже в тот день больше не видел.
В новостях появилась длинная статья о достижениях нашего доблестного батальона, и я прочел ее по диагонали. Мелким шрифтом было добавлено о смерти Зоара, но из-за известных обстоятельств посмертного героя из него не лепили.
Я понимал, что в том была всецело моя «заслуга», но та часть моего мозга, которая много лет исправно отвечала у меня за чувство вины, сейчас, как видимо, была в коме от переработки. Я просто прочёл и статью и некролог, закрыл окошко сайта и принялся за свою работу.
Дори явился ко мне домой в понедельник вечером. Как всегда, без звонка.
Дед открыл ему дверь, позвал меня в гостиную, а сам заперся у себя, не предложив гостю даже воды — что совсем было на него непохоже. Впрочем, я его понимал.
Я всё-таки принес Зелигу чай, сел напротив него.
Мы молчали долго. Столько, что мне показалось, что вернулись те времена, когда мы не в силах были сказать друг другу ни слова, варясь при этом часами в собственном соку.
Потом он наконец открыл рот.
— Ты не пришел на похороны.
— А ты?
Он усмехнулся невесело.
— У меня не было выбора. Его мать знала, что мы вместе…были. Зато я понял, каково тебе пришлось шесть лет назад.
— Ни хрена ты не понял — ответил я.
Он хотел что-то ответить, но передумал.
Вместо этого сказал другое:
— Гай хочет перевести тебя обратно к себе, начальником отдела. Он звонил мне на прошлой неделе, сказал, чтобы я держался бы от тебя подальше.
— Пошел он — сказал я невыразительно.
— Я же хочу, чтобы ты остался нашей фирме. Алон уходит, я собираюсь заменить его, а ты заменишь меня на моей теперешней должности. Как тебе такое?
— Пошел ты — сказал я тем же тоном, что и до этого.
На него это не произвело никакого впечатления.
— Скажи мне потом, кого из нас именно пошлёшь точно, ладно? Мне нужно знать до конца месяца.
— Ты пришел сюда обсуждать со мной работу? — не выдержал я.
— Нет.
— А зачем?
— Я ухожу из резерва — сказал он.
— Давно пора — жёстко сказал я. Я не собирался его жалеть. Впрочем, он этого и не ожидал.
Он задумался, словно подбирая слова.
— То, что произошло там, Миха… Я на самом деле не собирался ее убивать. Всего лишь допросить и отпустить. Зоар мне был нужен, чтобы держать ее на прицеле, пока я ее допрашивал.
Я хотел спросить, почему он сам не мог держать ее под прицелом. Потом вспомнил про того смуглого парнишку, и промолчал.
— Зоар отказался — Дори усмехнулся, но это было больше похоже на стон — он был готов идти за мной куда угодно, но когда мы дошли до сути, он свернулся, как рулон бумаги.
— И что? Ты решил, что будет хорошей идеей закинуть ее на минное поле?
— Я однажды уже проводил так допрос в одиночку — нехотя сказал он — тогда все закончилось хорошо. Но эта карта… эта ошибка… — он закрыл глаза ладонями и сидел так какое-то время.
— Зачем ты его убил? — наконец вымолвил он. Теперь была его очередь обвинять.
— Он рассказал бы все Оваду. Овад заявил мне за пару дней до этого, что больше прикрывать твою задницу не собирается — несмотря на то, что мой тон был уверенным, я сам задавал себе этот вопрос все эти дни, раз за разом. И сам отвечал на него — но