Цена власти, стр. 87
- Ну как же, - Ян всплеснул руками. – А раньше зачем они приплывали в наши леса? Ты же лично спас Иссаама от рабского ошейника.
- Верно, - Сергей кивнул. – Менги и раньше приплывали в наши леса за рабами. Я специально расспросил стариков, торговать менги даже не пытались. Только сила, только захват и только рабы.
Спрос на рабов был и раньше. Но люди для менгов как экзотические зверюшки. Как когда-то на Земле моряки привозили из заморских стран цветных попугайчиков, смешных обезьянок и золотых рыбок. Пользы от экзотики никакой, зато восторг праздной толпы гарантирован. Но ситуация меняется.
Одной ногой менги уже на пороге рабовладельческого общества. Очень и очень скоро они начнут воспринимать людей как дармовую рабсилу. Крестьяне тратят уйму времени на поддержание ирригационных сооружений в рабочем состояние. Ещё та, оказывается, задачка. Для такой работы нужно тугие мускулы и куцые мозги. Сам Великий требует поручить её рабам. Что, к слову, в Древнем Египте и делали, если вы ещё не забыли земную историю.
Пару раз Дрир помянул о желание благородного Девиго построить на Утёсе форпост. Так сказать, оперативную базу по ближе к месту охоты. Пока людей очень здорово выручает огромное расстояние. Дрир был не в состояние подсчитать, сколько дней они плыли, но, говорит, очень и очень много.
- А как же долговое рабство? – заметил Андрей. – Если за рабами нужно плыть за тысячи километров, то не проще ли обратить в рабство простолюдинов?
- Проще, - тут же согласился Сергей. – Когда-нибудь благородные додумаются и до этого. Но, опять же, Мирем практически пуст. Тех же менгов вряд ли больше миллиона. Пока самые бедные предпочитают уходить на новые земли. Сотня километров в любую сторону и вот тебе ни благородных, ни долгов. Что простолюдины и делают. Такой исход выглядит особенно привлекательным из-за полного отсутствия враждебных аборигенов. Самый страшный враг на новом месте степной волк или медведь, если рядом лес.
- Печально твоё пророчество, - Андрей забарабанил пальцами по столешнице. – Во истину, кто приумножает знания, тот приумножает скорбь. Охотникам твой прогноз не понравится. Ох как не понравится.
- И они тебе просто не поверят, - добавил Ян.
- А это и есть главная причина, почему я решил сперва поговорить с вами, - Сергей вздохнул.
Над столом повисла тягостная тишина. Слышно, как в печи гудит огонь, а по крыше барабанит осенний дождик. В медном держателе потрескивает лучина. Крошечные огненные капли с тихим шипением падают в миску с водой. В доме тепло и уютно. Совсем, совсем не верится, что где-то далеко, далеко на юге коварные менги куют рабские ошейники.
На прохладном кувшине маленькими капельками осела влага.
- Впрочем, всё не так плохо, - Сергей щелчком сбил с кувшина прозрачную капельку. – Менги никудышные воины. Воевать им не с кем. Прослойки профессиональных воинов у них нет. А те, что есть – охранники и полицейские. За сотни лет государство менгов не тряхнула ни одна социальная катастрофа.
Как мне рассказал Дрир, витус Девиго, атаман отряда, набрал простолюдинов в деревнях отца. Профессиональных воинов среди них не было вообще. В лучшем случае с десяток охотников. Остальные такие же крестьяне, как и сам Дрир – физически крепкие, но не более. Витус Девиго около десяти дней учил их махать топором и прикрываться щитом. Да ещё в походе вместо утренней зарядки заставлял воевать друг с другом. И всё.
- Он что, этот Девиго, авантюрист? Коль с таким куцым войском на нас попёр? – Ян склонил голову.
- Ещё какой, - Сергей махнул указательным пальцем. – Молодой Девиго страсть как хотел забраться по социальной лестнице как можно выше и как можно быстрее. Для него заняться работорговлей примерно то же самое, что в наше время на Земле найти богатейшее месторождение нефти. Деньги дают власть, а большие деньги дают большую власть. Ему, как самому младшему в роду Девиго, место отца не грозило ни с какого бока. Старшие братья от старшей жены быстрей прирезали бы его на заднем дворе, чем позволили бы занять место отца. Да и сам отец не собирался назначать его своим наследником. Среди благородных ещё та грызня идёт.
В тишине дома скрип открывающейся двери прозвучал громче раската грома. На пороге появилась Инса, жена Саяна.
- Вы ещё здесь? – Инса повесила мокрую накидку на колышек в стене. – Поздно уже. Спать пора.
Недовольство жены можно понять. Прежде, чем звать друзей на торжественный ужин, Саян с превеликим трудом уговорил жену сходить в гости к соседке вместе с дочерью. Иначе говоря, спровадил на вечерок, чтобы не мешали.
- А-а-а… Шима где? – Саян вгляделся в полумрак за спиной жены.
- Папа, я здесь, - из-за спины матери выглянула приёмная дочь.
- Ну ладно, - Ансив поднялся из-за стола. – Спасибо, Саян, за невероятный ужин, за интересный рассказ, но нам действительно пора.
- И то верно, - следом поднялся Ягис. – Последний вопрос: что ты будешь делать с менгом?
- Не знаю. Не решил ещё, - Саян отвёл глаза.
Возле двери Ягис обернулся:
- До завтра. Всем спокойной ночи.
Друзья аккуратно прикрыли за собой дверь. Инса бросила взгляд на стопку грязных тарелок.
- Опять секретничали, Умелец? – пробурчала жена.
Если Инса называет его Умельцем, значит она очень недовольна. Нехорошо, конечно же, злить супругу, но иначе непонятная речь разозлила бы её ещё больше. Женщины очень любопытны. В чём, в чём, а в этом качестве Инса ничем не уступает соплеменницам.
- Не сердись, родная, - как можно мягче произнёс Саян. – О чём мы тут секретничали всё равно не скажу. Как верно заметил Ансив, кто приумножает знания, тот приумножает скорбь. Оставь посуду, завтра вымоешь. А сейчас пошли спать.
Глава 18. Провал
Всю ночь моросил мелкий тоскливый дождик, но к утру небо очистилось, а из-за кромки леса выглянула великолепная Гепола. Потоки ослепительного света заглядывают под навес и слепят глаза. Саян повернулся к светилу спиной. На верстаке перед ним каменная ступка.
Сама ступка готова. Осталось довести до совершенства каменный пестик и вырезать символы Леи-целительницы. Тёмно-синий напильник размеренно счищает с округлой головки едва заметные шероховатости. Саян то и дело проверяет, насколько хорошо пестик ложится в каменную чащу.
Увлекательный допрос пленника продолжался четыре