Невский Дозор, стр. 49
Раз! Первый заряд вспорол куртку на широкой груди, но Бизон упрямо продолжал переть вперед, наступая на согнувшегося Петра Алексеевича. Два! В ноздри Валере ударил запах подгоревшей плоти. Три! Брызнула кровь. Бизон не должен был, не мог оставаться на ногах! Но все же оставался. И только когда Валера попятился назад и в упор влепил в перевертыша два оставшихся в жезле заряда, тот не выдержал. Карие глаза в последний раз полыхнули бессильной яростью и потухли. Светлый рухнул на асфальт.
– Готов, – выдохнул Петр Алексеевич, с явным трудом поднимаясь на ноги. – Дышит хоть?
– Должен. – Катя с опаской приблизилась к неподвижному телу и пощупала пульс на шее. – Живой. Что ему, скотине такой, будет.
– Пашка, ты как? – Валера склонился над распростертым на земле оборотнем. – Чем он тебя? «Лезвием»?
– Да какое там… – Пашка вымученно хихикнул, выплевывая изо рта кровь. – Просто какую-то железку кинул. Стащи с меня шмотки, перекинусь, само минут за двадцать зарастет.
– Я так не думаю. – Петр Алексеевич поднял руку. – Прости, но времени у нас нет.
Пашка коротко вскрикнул, выгнулся дугой… и тут же затих. А потом его тело зарябило, пошло волнами, осыпаясь в прах. Валера непонимающе вытянул руку, пытаясь зачерпнуть то, что мгновение назад было Пашкой. В ладони ничего не осталось. Налетевший ветер приподнял прах, немного протащил вдоль улицы, будто бы играя, и развеял.
– Сука, – прошептала Катя. – Ты что натворил?
– Заткнись, – устало бросил Петр Алексеевич. – Деньги на двоих поделите. Валера, подгоняй свое корыто и давай этого в багажник.
Валера не ответил. Отшвырнул уже бесполезный разряженный жезл и молча поплелся к машине. К черту. Все – к черту. И Петра Алексеевича, и его баксы и евро. И самого Завулона. Внутри было так хреново, как никогда еще не бывало.
Иногда даже слабые маги могут увидеть будущее. Пусть не четкую картинку, а образы, размытые пятна, ощущения. Но на этот раз не было ничего. Пустота.
Глава 1
– Ты что, совсем охренел?! – тяжело навалившись кулаками на стол, повторил Драгомыслов и остановился, чтобы после длительной тирады перевести дух.
С трудом переварив случившееся утром, я, наплевав на завтрак, кое-как оделся и поехал в Дозор сдаваться. А что еще было делать, когда тебя оставили с носом? Подставили. Сам виноват. Других действий для себя я больше не видел. Будь что будет.
Двигаясь по городу, я пытался представить, с чего начну разговор. Со смерти Светы? С момента знакомства с Дарией? Или когда узнал про Сумеречные клыки? С другой стороны, чего репетировать, расскажу все как есть. Только умолчу про Мишу. Нечего его втягивать. Друг и так рисковал, бескорыстно желая помочь. В конце концов, это была полностью моя инициатива.
Но меня опередили. Как оказалось, на работе все с утра стояли на ушах – представители Инквизиции успели нанести визит Геннадию Петровичу и поставить его в известность о ночном налете на их тайник в Эрмитаже. Конкретных обвинений предъявлено не было ни Дневному, ни Ночному Дозору, но после моей исповеди начальник рвал и метал.
– Ты вообще о чем думал, когда с Темной связывался, а? – Переведя дух, Драгомыслов снова взялся за бичевание. – Ты второй раз уже наступаешь на одни и те же грабли! То одной услугу обещает, со второй так вообще…
– Геннадий Петрович! – начал в ответ закипать я, и Драгомыслов осекся.
Следующие несколько минут прошли в молчании.
– Степан, я понимаю, тебе сейчас тяжело, – протянул Геннадий Петрович и болезненно поморщился, словно всем своим видом хотел продемонстрировать, что он целиком и полностью разделяет мою боль из-за потери сестры и матери. – Но это не повод творить безумства. Скажи на милость, в тайник Инквизиции ты зачем полез?! И главное, как охрану прошел?
– Я хочу вернуть сестру, – твердо ответил я. – Дария помогла с артефактом.
– Вернуть… – повторил Драгомыслов, падая в кресло. – И каким же, позволь узнать, способом? Клыками этими?
– Ревоплощением. – Я рассказал о легенде про псов-волколаков, Сумеречные клыки и случай с Коробовым и его женой.
– О как. Это кто ж тебя надоумил-то?
– Дария что-то рассказала, а потом я узнавал у Владимира Вацлавича…
– Ты еще и к Хайту ходил?! – застонал Драгомыслов и, спрятав лицо в ладони, стал массировать лоб. – Зачем? Что ты хотел услышать? Он же настолько погряз в своей писанине, что уже не отличает реальность от вымысла…
Я задумался. Выходит, Инквизиция сама не придавала особого значения клыкам, считая это просто легендой. Но в таком случае зачем Дария так упорно старалась их заполучить с моей помощью?
Что-то не сходилось. Упрямо не хотело связываться.
– Ладно. Теперь сообщники.
К этому я был готов и даже на всякий случай открылся. Но прощупывать меня Драгомыслов, к моему удивлению, не стал.
– Мы действовали вдвоем. Только Дария и я, – уверенно ответил я.
Поверит или нет, мне было все равно.
– Допустим. Хоть и выглядит невероятно. Светлый и Темная седьмого уровня Силы. И теперь эта непонятная штуковина у них, – задумчиво сказал шеф. – С нашей помощью. Какого лешего она им сдалась…
Ответа у меня не было.
– В общем, поимели тебя, Балабанов. – Геннадий Петрович ребром ладони резко отодвинул от себя стопку каких-то бумаг и в упор посмотрел на меня. – Короче, хоть прямого обвинения у нас и нет, но выбор у меня только один. Ты хороший парень, Степа, и семью твою жаль. Но…
Я был к этому готов с самого утра.
– Ввиду всего услышанного и имея на руках факт проникновения в тайник Инквизиции, я отстраняю тебя от работы в Ночном Дозоре, – рубанул Драгомыслов. – Сдавать я тебя не буду, поскольку никаких улик нет, да и действие похищенного артефакта официально не подтверждено, но другого выхода у меня, как понимаешь, нет. Поэтому ты уволен. Такая вот структура момента.
Я принял приговор спокойно. Я знал цену своего поступка с самого начала, и выпавшая мне кара была даже в чем-то мягка.
– Прости, но ты сейчас словно бомба с часовым механизмом, и этим могут воспользоваться как Инквизиторы, так и Темные из Дневного Дозора. Через тебя они способны нанести непоправимый урон нашему делу. Я уже проходил однажды через подобное испытание и не желаю того же нашим ребятам. Понимаешь, Степа?
– Я могу забрать свои вещи?
Фраза вышла казенной, вещей-то как раз на моем рабочем месте было не много. Несколько папок, архив снимков, которые достаточно записать на флешку, фотография семьи, да, пожалуй, и все.
– Забирай.
– До свидания, Геннадий Петрович.
– Иди.
Выйдя из кабинета, я прошел через приемную мимо сидевшей за компьютером Ляли и спустился на свой этаж. Положив в сумку фотографию Светы и