Кафе Хенто, стр. 12

поставили, и крышка коробки немного приоткрылась. Стало видно, что коробка стоит на столе, рядом были другие, такие же столы, за которыми люди ели и смеялись, чуть дальше, кто-то играл на пианино. «Ух ты, я в ресторане», — подумала она. А вот и та маленькая коробочка из ювелирного магазина. Мужчина открывает ее. Ой, какое изумительно прекрасное крохотное колечко! Он протягивает его молодой девушке с длинными русыми косами, в одну из которых вплетена синяя лента, в тон ее глаз. Девушка что-то шепчет и уходит. Мужчина долго сидит за столиком, потом берет коробочки и выходит из ресторана. Он идет по скверу. На скамейке старушка торгует маленькими букетами цветов. Он отдает меня ей. Старушка улыбается и благодарит его. И вот я уже на старом комоде. Рядом фигурки фарфоровых ангелочков, кошек и собак. Одна кошка очень старая, я вижу это по ее потрескавшейся от времени мордочке и выцветшей лапке. Она, наверно, намного старше своей хозяйки. Тут скучно. К старушке изредка приходят две ее подруги и, еще реже, внук. Иногда, они пьют чай в комнате, где стоит комод. Она регулярно смахивает с меня пыль, но это не сильно помогает, я остаюсь грязной и, кажется, даже начала желтеть. Спустя несколько лет глубокой тоски старушка вовсе перестала заходить в комнату. В один день пришло много людей, они были печальны и говорили очень тихо. Через месяц меня и статуэтку старой кошки забрал внук старушки. Он отнес нас в антикварный магазин, где и оставил. Хозяин магазина сказал, что берет меня, только в комплекте к кошке, какой, однако, хам. Зато тут весело, много красивых вещей, большинство из них очень старые, но это их никак не портит. Меня поставили на дальнюю высокую полку, это обидно, но зато мне видно весь магазин и часть улицы за окном. Посетители магазина редко что-то покупают, большинство приходит просто посмотреть, но это и хорошо, я поняла, что в магазинах намного интереснее жить.

Люди приносили в магазин разные старинные вещи, хозяин внимательно их осматривал и некоторые оставлял, многим отказывал и брюзжал, что по помойкам он и сам может ходить. Так прошло больше тридцати лет, по правде сказать, я немного сбилась со счета. Еще я очень пожелтела, только любимые розочки на мне по-прежнему так же красивы, как в день рождения. Зато хозяин магазина переставил меня на среднюю центральную полку, я ему уже больше нравлюсь, чем раньше. Он тоже, как и я, пожелтел, лицо его стало морщинистым, и теперь он почти все время носит очки. А его сын стал чаще заходить в магазин, чтобы научиться вести все дела отца. Сегодня приятный солнечный день, даже вечно не довольный хозяин насвистывал все утро. А вот и первые посетители. Молодая женщина с двумя детьми, мальчик и девочка. Мальчик громко кричит продавцу, что им нужен подарок для бабушки. Девочка тихо добавляет, что она очень любит маленькие вазочки. О, нет! Хозяин снимает меня с полки и показывает посетителям, и я им нравлюсь. Все, прощай любимый дом, он достает подарочную коробку, прощайте старинные вещи, мне было хорошо рядом с вами.

Меня куда-то принесли, слышно музыку. Открыли коробочку. Милая старушка заглядывает внутрь. Почему-то она начинает плакать, неужели я так ей не понравилась. Ее губы дрожат и она говорит: «Это та самая, та самая». Она берет меня в руки, у нее красивые синие глаза, седоватые, русые волосы, и маленькие руки, как у ребенка. Она плачет и улыбается, потом охает, хватается за грудь и оседает на пол. Я падаю…

Какой яркий свет! Белые потолки с некрасивыми лампами, белые стены, кровати с белыми простынями. Какое странное чувство, что чего-то не хватает. О, ужас! Я вся в трещинах и в клею, сверху не хватает кусочка и одну розочку прям перекосило. А вот и та старушка. Она лежит в кровати вся бледная и вяло улыбается своим внукам, они снова вручают меня ей. Только не ронять! Старушка указывает на тумбочку у кровати и меня ставят туда. Через неделю, мы возвращаемся в дом старушки. У нее в большой комнате целая стена из полочек и на каждой много маленьких вазочек с розочками. Они все похожи на меня, как мило. Она ставит меня на центральную полочку, на розовую подушечку. Боже, как приятно быть любимой, это стоит перекошенной розочки и кучи клея внутри!

Лирично

Четыре окна

Я вижу дом и четыре горящих окна. Одно светится голубым светом, другое желтым, третье красным, а четвертое рыжим. Я пытаюсь угадать, что происходит за каждым и них.

В голубом висят синие шторы, и яркий белый свет люстры помогает делать уроки мальчишке лет десяти. Он решает математику или физику и думает как бы побыстрее пойти играть в компьютерную игру.

В желтом окне чья-то кухня. Висят тонкие тюлевые занавески, и светится огромный оранжевый абажур под потолком. Там пьют чай с пирожками, спрашивают о прошедшем дне и тихо мурлычет радио. И наверняка есть клубничное варенье, аромат которого пьянит, и все кажется сказочным и прекрасным.

За красным окном целуются недавно поженившиеся супруги. У них тяжелые бордовые портьеры, которые они задергивают и отгораживаются от всего мира, создавая островок любви и единения. Они сидят на кровати и смотрят в глаза, так как будто не видели друг друга вечность. Потом придаются сладостно-горькой страсти и обессиленные засыпают в лучащейся любовью вселенной, забыв выключить свет.

Оранжевое окно самое таинственное. За ним молодая обнаженная девушка задернула веселые желтые шторы с абстрактным рисунком, включила красную лампу и раскладывает на подоконнике сухие травы. Отрывает от каждой веточку, кладет в миску и поджигает. Размахивая рукой, она ходит по кругу и окуривает дымом комнату. Потом наливает воды в большое металлическое блюдо, отдергивает штору и распахивает окно. Она смотрит на полный диск луны и начинает произносить слова заклинания. Обнаженная в свете луны, она похожа на статую богини или на сумасшедшую с тазиком воды, который она выливает вниз, закончив читать свою мантру, и обдает ею мирно идущего прохожего. Прохожий возмущается, но богиня уже скрылась за своими желтыми шторами и тихо хихикает, прижав холодное блюдо к груди.

Кафе Хенто

Крупная капля воды медленно блуждает по мокрому окну, собирает в себя более мелкие и резко падает вниз, оставляя за собой мокрый ровный след. За окном идет дождь, он здесь всегда, но в каждом окне он свой. Рядом с которым сижу я, он тихий летний и свежий, с запахом цветущей магнолии и соленого морского бриза. В моей чашке крепкий горячий кофе и рядом лежит книга в красной обложке без названия. Я ее еще не читал, она — мой десерт, ее принесли вместе с кофе. Я глажу книгу по шероховатой обложке и пью первую чашку. Потом закажу еще одну и открою книгу.

Резко открывается дверь, и в кафе вбегает молодая парочка, они смеются и стряхивают капли воды, идут к дальнему столику с розовой скатертью и букетиком фиалок, садятся на скамейку и укутываются в один плед. Мне их не слышно, но я могу видеть кусочек их окна, за ним вечер, проливной дождь, едут машины и яркие зеленые трамваи. К ним уже торопится Тильда, чтобы принять заказ.

Тильда — смуглая, упитанная женщина лет тридцати с озорными глазами и доброй мягкой улыбкой, она такая солнечная, что наполняет своим теплом все кафе. Муж Тильды, Антонио, стоит за барной стойкой, у него шикарные усы, черные глаза и невозмутимое выражение лица.

Открывается дверь, и в кафе входит молодая девушка в летнем коротком платье в цветочек. Она идет к столику рядом с моим, набирает в руку разноцветные леденцы из вазочки, забирается с ногами на широкий подоконник, где уложены вязаные подушки, обнимает руками коленки, хрустит леденцами, и смотрит в окно. Мне не видно, что за ее окном, я откладываю книгу и пересаживаюсь на дальний край своего дивана, чтобы заглянуть в окно. Там