Соль и пламя. Вестница, стр. 59
Теперь, когда у ребенка появилось имя, Трауш начал относиться к нему иначе. Нет, без всепоглощающей любви, но с пониманием: все всерьез. Это не опасная игрушка, а живое существо. Мальчик, выношенный и рожденный Сольд. Ее продолжение. Лорд бы даже научился любить его. Если бы не чувствовал щупалец, присосавшихся к Сольд. Сын наслаждался, впитывая материнскую силу.
Возможно, вскоре он станет нормальным. Увы, в Пограничье мага, которому были бы подвластны две стихии, не обнаружилось. Либо жрецы измельчали, либо умело прятались от разведчиков – в любом случае их не было.
Но оставалась Валония, столица людского королевства. Дарго подозрительно долго молчал. Раздобыл ли он информацию?..
Трауш кормил супругу виноградом, а та играла с Тео в «ладушки». Солнце не жарило, но грело. Воздух был наполнен восхитительной сладостью. А на многие километры вокруг – ни единого живого существа (кроме, конечно, кормилицы). Идиллия была практически настоящей.
Вечером Сольд передала Тео кормилице, а сама отпросилась у Трауша прогуляться.
– Хочу побродить по окрестностям. Одна, – добавила смущенно. – Отпустить все мысли. Разрешишь?
Ему не хотелось расставаться с женой, но что делать. Порой и правда необходимо остаться в одиночестве, чтобы услышать самого себя.
– Не задерживайся. Я буду переживать.
– Знаю. – Она мазнула его губы мягким поцелуем.
Накинула на плечи шерстяной плащ и сбежала с крыльца, безостановочно озираясь. Трауш проводил ее задумчивым взглядом.
Какая же она красивая! Хрупкая, сложенная из тончайших ниточек. Даже сейчас, измученная и плененная собственными страхами, она оставалась сильной. Роскошной. Грациозной. Величественной.
Она вызывала в супруге неизменное желание. Нужду слиться не только телами, но и душами. Потому-то он не любил отпускать ее – точно вырывал из себя кусок.
Но сейчас Трауш не волновался. Его туманы не отпускали Сольд, следовали за ней по пятам.
Лорд всматривался в наливающееся чернотой небо, когда тишину дома взрезал истошный детский крик. Тео, как и всякий ребенок, постоянно плакал, но не так… Трауш метнулся в детскую, где кормилица прижимала к груди малыша. Тот задыхался и синел. Вопил, испуганный донельзя.
– Что с ним?!
Кормилица вся ходила ходуном.
– Простите меня, лорд. Не знаю, не представляю, что его потревожило. Мы готовились ко сну… Мне показалось, что Тео задремал, а он вдруг как закричит…
Ребенок заходился в плаче, и Трауш уже ощущал причину. По всей видимости, где-то поблизости дремал канал – место, откуда лилась природная магия. И Тео нащупал его, потянул в себя. Но новый канал всегда загрязнен, неспроста его раскопки поручают сильнейшим магам. Ребенок, не умеющий контролировать процесс, отравился скверной. Магическая грязь глубоко забралась в него и разъедала, точно кислота.
Кормилица причитала. Ее собственная дочь, разбуженная криком Тео, всхлипывала.
Трауш смотрел на угасающего сына. Тот продолжал реветь, но с каждой секундой все тише. Захлебывался плачем.
Погибал, съедаемый изнутри.
– Отдай его мне! – рявкнул лорд.
И впервые взял сына на руки. Взял без нежности и осторожности, но прижал к груди и понес прочь из дома. Подальше от канала. Кормилица семенила следом и крайне раздражала извинениями – уж лучше бы осталась со своей дочерью.
У кромки леса, когда дом скрылся из виду, Трауш поднял Тео на вытянутых руках и всмотрелся в краснеющие глаза. Туманы вплелись ребенку в жиденькие волосенки. Вползли в нос и уши. Нащупали грязь канала и начали вычерпывать ее, взамен позволяя питаться силами Трауша. Ребенок сопротивлялся, но инстинкт пожирателя взял свое и вскоре он с жадностью поедал отцовский резерв. Стихия в Тео бунтовала, непривычная ко вкусу теневой магии (материнская наверняка была слаще и вкуснее).
Во рту горчило, и перед глазами плыло. Ребенок успел вобрать столько из канала, что Трауша начало подташнивать. Вскоре его шатало. Кости сковывал озноб, как в предсмертной горячке.
– Что вы делаете? – бормотала кормилица. – Вы погубите себя…
Он отмахнулся от нее звериным ревом и продолжил обнимать Тео туманами. Ребенок выздоравливал. Начинал осмысленно крутить головой и даже всхлипывать – от холода.
Понадобилось истощить себя до дна, чтобы сын очистился от скверны. Он вновь заплакал, но плачем обычного младенца. Чуть обиженно. И бесконечно трогательно. Так, что захотелось прижать его к себе и защитить от всего мира.
Не верится…
Трауш мог потерять своего сына. Лишиться его… Такого розовощекого и крикливого. С хитрющими глазами и материнскими губами.
– Сольд ничего не расскажешь, поняла?
Кормилица тупо закивала и продолжала кивать даже тогда, когда Трауш, укутав малыша в свою куртку, пошел в сторону дома.
* * *Посреди прогулки на Сольд хлынула волна тревоги. Непонятной и оттого особенно пугающей. Недоброе предчувствие драло грудь, и леди поспешила домой.
А в детской спальне увидела столь невероятное, что застыла в дверях. Тео грелся на руках Трауша, и высокий лорд хрипловато, совершенно не попадая в ноты, нашептывал ему колыбельную.
– Мне ее мама пела, – смутился он, завидев жену. – Только у нее голос был… и слух.
– У тебя прекрасно получается. Как вы тут? – А сама еле сдержала всхлип.
Неужели все наладилось?..
– Мы – отлично. Тео, пойдешь к маме?
Малыш причмокнул во сне и схватился малюсенькой ручонкой за палец отца.
Эту ночь они провели втроем, невозможно счастливые…
…Ранним утром, едва солнце взгромоздилось на горизонте, из столицы примчался гонец. Но просил он, к удивлению Трауша, не лорда, а леди.
Сольд, зевающая и сонная – впервые за много ночей она прекрасно спала, но все равно не выспалась, – вышла на крыльцо.
Гонец склонился в поклоне до самой земли.
– Вам письмо из королевства людей. От семьи Берков, – добавил он, вытаскивая конверт.
– От Иттана Берка? – Сольд улыбнулась.
– Нет. – Покачал головой гонец. – От некой Таи.
Действительно. На конверте, запечатанном сургучом с оттиском герба дома Берков, аккуратным (явно аристократическим почерком) было выведено: «От Таи Берк. Для Сольд Вир-дэ. Передать лично в руки. Срочно».
Кто такая эта Тая? Неужели жена Иттана?
– Ну что вы стоите на пороге. Проходите, вас покормят. – Сольд посторонилась, пропуская потерявшего дар речи (правители его до сих пор не кормили) гонца.
А сама вскрыла конверт.
Глава 8
Иттан и Тая
Твари глядели на Тьму с благоговением, пуча рыбьи глаза. Он обходил их жилища, вдумчиво рассматривал воинов растущей армии. Он был готов собрать войска и пустить их на Янг, чтобы утопить город в алых реках.
Рано. Здешних тварей недостаточно, чтобы сразить столицу. Нужны другие. Сотни и тысячи воинов. Разрыв меж мирами слишком ничтожен, чтобы провести всех, уставших томиться в мире за завесой. Они зовут предводителя, и голоса эти жалостливы. Они молят о горячей крови и горящей плоти.
И Тьма обязан исполнить их просьбу.
Когда-то Тьма не имел ни лица, ни имени; выходец из мира, что был скован холодом и болью. Он долго прорывался сквозь туннели межмирья, обходя ловушки и уничтожая тех, кто вставал на его пути.
Он долго искал, из какой завесы выскользнуть, – но благодаря глупцу-магу почуял эту. Тогда бестелесный Тьма завладел телом твари и по праву