Крылья, стр. 68
– На выход! – прозвучал резкий окрик охранника. – Руки за спину!
С трудом поднявшись на ноги, Дима вышел в коридор, зажмурился от света масляных ламп, казавшегося после царившего в камере полумрака ослепительным.
– Вперед шагай, – приказал охранник, грубо ткнув его в спину. – Руки не расцеплять! Двигай!
Полсотни шагов по гулкому полу из грубых каменных плит, истертых сотнями тысяч ступавших по ним ранее ног, затем охранник, зазвенев ключами, отпер перекрывающую проход решетку. Поворот, еще один коридор, массивная металлическая дверь, ведущая в огороженный стеной дворик с растянутой поверху колючей проволокой. За стеною высится усыпанное большими розовыми цветами дерево, почти касающееся ветвями земли, ветер доносит пьянящий, дурманящий запах этих цветов.
Позади послышались шаги, Дима хотел обернуться, но охранник снова подтолкнул его промеж лопаток. Остановился он лишь возле самой стены, развернулся, повинуясь короткому приказу. Следом два стражника без знаков различия на мундирах вывели Анну и Алекса, поставили рядом и отступили в глубь двора, а из дверей, которые они покинули минутой ранее, уже выходили солдаты в полевой форме, вооруженные винтовками, – Дима насчитал пятерых. Замыкал шествие лейтенант Шеер собственной персоной. Солдаты замерли на расстоянии десятка шагов, вытянувшись по стойке «смирно». Дима бросил взгляд в сторону: Анна выглядела отстраненно-спокойной, а на небритой физиономии Алекса застыло кислое недовольное выражение, какое бывает у человека, страдающего от застарелой зубной боли. Бровь его была рассечена, под глазом и на скуле проступал лиловый синяк. Снова подул ветер, зашелестели листья над головой. Земля под их ногами оказалась густо усыпанной яркими розовыми лепестками, напоминавшими в рассветных лучах солнца алые капли крови.
Нос прошелся вдоль выстроившихся ровной линией солдат, встал за их спинами, прокашлялся и произнес:
– По законам военного времени, а также согласно особой директиве командования вооруженными силами за номером двести пятнадцать дробь тридцать, задержанные Особым отделом контрразведки вражеские шпионы и диверсанты, злоумышлявшие против Великого Сургана, приговариваются к смертной казни через расстрел. Приговор будет приведен в исполнение незамедлительно.
С этими словами Шеер, заложив руки за спину, неторопливо приблизился к приговоренным и, с любопытством заглядывая по очереди им в лица, спросил:
– Не желаете что-нибудь сказать напоследок?
– Желаем, – отозвался Алекс, – иди в задницу.
– Крайне некультурно и недостойно пилота военно-воздушных сил Великого Сургана, пусть и бывшего, – покачал головой Нос и повернулся к замершему неподвижно строю. – На пле-чо!
Солдаты дружно подняли оружие, ухватив винтовки за цевье.
– Заря-жай!
Оглушительно лязгнули затворы. Дима снова покосился в сторону товарищей: Алекс с безучастным видом рассматривал усыпанную лепестками землю возле своих давно не чищенных башмаков, Анна стояла с отсутствующим выражением лица, уставившись в пространство невидящим взором. Наверное, стоило ее хоть как-то растормошить, вывести из ступора, заставить хотя бы попытаться открыть портал. Дима попробовал привлечь ее внимание тихим возгласом, произнес шепотом ее имя, но Анна не реагировала, застыла, как изваяние, совершенно не обращая внимания на его голос.
Дима хотел поймать ее взгляд, но понял, что не сможет выдержать его, даже если это удастся. Ее сковал страх. Всепоглощающий, ледяной, животный. Тот, который прогоняет прочь все чувства, замораживает душу, сковывает ее километровой толщей льда. Тот, который уже не оставляет места другим мыслям и чувствам. Она не сможет открыть портал. Наверное, даже не сможет пошевелиться.
– Цельсь!
Пять винтовочных стволов разом уставились им в грудь. Солдаты приникли к прицелам, пальцы легли на спусковые скобы. Мир, кажется, замер на короткое мгновение, только прохладный ветер продолжал ласково трепать Димины волосы. Вот так вот это, наверное, и бывает. Промелькнет секунда, один лишь краткий миг, и в окружающей действительности ровным счетом ничего не изменится, все так же продолжит вставать и заходить солнце, в высоком небе будут по-прежнему сновать птицы, ныряя в пушистую бахрому облаков. Только ты сам в этом мире уже перестанешь существовать.
Дима с удивлением подумал о том, что должен, наверное, испытывать сейчас ужас, но чувствует лишь усталость. Боль в избитом теле, в раненой ноге, тяжесть в опухшей и плохо соображающей голове. Ничего не хочется. Хочется лишь, чтобы все это побыстрее закончилось. Любой ценой.
Нос поднял руку, готовясь подать расстрельной команде последний сигнал.
Дима вновь беспомощно оглянулся по сторонам. Спасения ждать неоткуда. Неужели все именно так и закончится? Сердце забилось часто-часто, готовясь выпрыгнуть из груди…
– Пли!
Грянул выстрел.
Дима непроизвольно зажмурился, ожидая, что в следующий миг его захлестнет волна обжигающей нестерпимой боли.
Но ничего не произошло.
А когда он открыл глаза, то увидел висящее прямо перед собою в воздухе огромное пятно неправильной формы с рваными, оплывшими краями, переливающееся всеми цветами радуги, точно гигантский калейдоскоп. Пятно мерцало, будто мираж над пустынным горизонтом, оно жило, меняло форму, вращалось невиданным водоворотом – медленно у краев и все быстрее к своему центру.
Врата!
Дима не видел, что творится с противоположной стороны, портал закрывал от него происходящее, оттуда доносились лишь невнятные возгласы и лязг затворов. Потом прогремел еще один выстрел. Бесполезно. Дима где-то слышал, что пуля не в силах преодолеть портал, она расплющится, столкнувшись с ним, или срикошетит, улетев прочь.
– Алекс! Быстрее!
Схватив Анну за руку, он шагнул в мерцающую призрачную воронку. Девушка не сопротивлялась, шла послушно, словно безвольная кукла. Следом устремился Алекс; едва не налетев на них в спешке, он практически вытолкнул их на ту сторону. Дохнуло влажной прохладой, и портал погас за Диминой спиной.
– Как ты это сделал? – воскликнул Алекс по-русски, схватил Диму за плечи и слегка встряхнул его. – Как ты открыл Врата?
– Я думал, это Анна… – растерянно произнес он.
– Это ты! – качнул головой Алекс. – Это сделал ты! Сам! Ты – проводник!
Девушка безвольно опустилась на землю, закрыла лицо ладонями и заплакала. Накопившиеся стресс, усталость и страх выплеснулись наружу нескончаемым потоком слез. Дима сделал было попытку успокоить Анну, но Алекс жестом остановил его: пусть проплачется, даст выход нахлынувшим эмоциям, тем быстрее осознает, что все самое страшное уже позади. Они спаслись.
Здесь была ночь. Хоть Дима и не считал себя опытным путешественником между мирами, но это показалось ему довольно-таки странным: он полагал, что время на Земле и в Центруме течет примерно одинаково, а смена дня и ночи в обеих вселенных, даже в разных широтах, происходит почти одновременно. Обнаружить почти непроглядную тьму здесь, когда там только-только наливался силой рассвет, было странно и удивительно.
Другим тревожным обстоятельством было то, что под их ногами оказался мягкий белый песок, а в нескольких шагах с тихим шелестом плескался морской прибой. Набегающая на берег волна излучала призрачное голубоватое сияние, чуть разгонявшее подступавший со всех сторон сумрак – по всей видимости, это светился планктон.
Рядом с его городом тоже было море, всего