Идеал, стр. 68
– Я увожу ее отсюда, Мэри Мэй. Она невиновна, – сказал он, заслоняя меня от стражницы. – Ты же видела передачу? Все кончено.
– Передачи меня не интересуют, – отмахнулась она. Похоже, даже не знала, о чем речь. – Ты была в моем доме, – медленно и внятно сказала она мне. – Ты говорила с моей мамой. Ты была у нее в комнате.
Арт обернулся ко мне, и выражение его лица могло бы показаться смешным при других обстоятельствах, но не в этот раз, потому что в руках у Мэри Мэй вдруг появился пистолет.
74– Стой! Мэри Мэй! Брось эту штуку! – закричал Арт, бессильно выставляя руки перед собой. – Откуда … откуда ты, черт побери, ее взяла?
Она и ухом не повела, она его не слышала, не замечала, словно в комнате не было никого, кроме меня. Она шагнула вперед, еще и еще шаг, пока я не попятилась. Подумала – там, в камерах, двери мы оставили открытыми. Лишь бы они сообразили, когда очнутся, – и они, мне очень хотелось в это верить, успеют бежать.
– Ты была в моем доме, – повторила она. – Ты была в комнате моей мамы.
– И вы тоже побывали в моем доме, – парировала я, борясь с дрожью в голосе. – Вы забрали мои вещи, помните? Я пришла за своим.
– Что ты сделала с моей мамой? – продолжала она, как будто ни слова не слышала из всего, что я сказала, как будто ей был внятен только голос у нее в голове.
Она шагнула ко мне снова, проворнее, и я продолжала пятиться, чувствуя, как Арт придерживает меня за локоть. Не хотелось поворачиваться к ней спиной, не хотелось проверять, готова ли она выстрелить. Ноги ослабли, голова кружилась от бредовости, нелепости происходящего. Это не может быть правдой, не может все закончиться вот так, из-за приступа безумия, обуявшего эту одинокую несчастную женщину.
– Я ничего вашей маме не сделала, – нервно ответила я.
– Двигайся, – шепнул Арт, выводя меня в коридор.
Мы продолжали пятиться, не спуская глаз с Мэри Мэй, с нацеленного на нас пистолета. Завернув за угол, мы развернулись и помчались изо всех сил. Подбежав к выходу, Арт помахал своей карточкой над считывающим устройством, но ничего не произошло. Все двери заперли, чтобы помешать протестующим ворваться в здание.
– Нужен ключ, – напомнила я, и он растерянно выругался.
Вытащил связку ключей, дрожащими пальцами вставил в скважину наугад первый.
Из-за угла появилась Мэри Мэй, она даже не прибавила скорости: медленные, грозные шаги.
– Она сказала, ты сидела у ее постели, – словно в трансе продолжала она. – Назвала тебя ангелом. – Склонив голову набок, она подозрительно меня оглядела: – С чего бы ей такое говорить, Селестина?
– Я не знаю, я не могу … – Как тут толком ответить, когда в тебя тычут пистолетом?
Арт продолжал возиться с ключами, искал подходящий к замку. Двери старые, ключи невероятных размеров. До сих пор он входил и выходил с помощью электронной карточки, в ключах он явно не разбирался. Я плотно прижалась к Арту, больше мне отступать некуда, а Мэри Мэй неуклонно надвигалась.
– Она сказала, что хочет видеть ИХ. Я ответила – нет. Элис не заслуживает встречи с мамочкой, никогда, после того как она поступила. Никто из НИХ не заслуживает. Они все знали про него и про нее. Перед тем как уйти, мамочка сказала, что прощает меня. За что меня прощать? – с нажимом спросила она. – Каждый получает по заслугам. Мне ее прощение не нужно. Они все получили по заслугам. Элис украла его у меня, и они все об этом знали. Все до одного. Я пощадила мамочку, – продолжала она. – Я ей добро сделала. Ты была в моем доме. Что ты сделала с моей мамой?
– Я же вам говорю – ничего! Я искала свое, то, что вы украли из моего дома. Нашла и забрала. Нашла ту запись, за которой вы охотились. Мы показали ее по телевидению. Все видели. Все теперь знают. Все кончено.
Я надеялась, что мои слова отрезвят ее.
– Она проснулась сегодня утром. В восемь десять. Отказалась от яиц. Два вареных яйца и два стебля спаржи, каждое утро. Сегодня не стала есть. Странно.
Тут я невольно фыркнула – с перепугу, должно быть.
– Я ничего не сделала – такого, чтобы ей из-за этого яйца не есть, – сказала я.
Арт, тихонько ругаясь, пытался повернуть в замке очередной ключ.
– Ты с ней что-то сделала. Она умерла.
75– Что? – прошептала я.
Арт перестал возиться с дверью и оглянулся на меня.
– Я ничего не сделала, – в сто первый раз повторила я. – Честное слово. Открывай дверь! – поторопила я Арта, в ужасе сообразив наконец, что тут происходит: ее мать умерла, Мэри Мэй винит в этом меня, в руках у нее заряженный пистолет … добром это не кончится.
– Она не стала есть яйца, – продолжала она. – Каждое утро она ест яйца, а тут не стала, и я сразу поняла: что-то не так. Она сказала, к ней ночью явился ангел, ей пора к Господу. Я просила ее не глупить, сказала, это у нее снова галлюцинации, у нее такое иногда бывало. То лучше ей, то хуже. Потом, ближе к обеду, она захотела помыться, и я ее искупала.
Арт наконец-то подобрал ключ и распахнул дверь. Сразу пахнуло свежим воздухом, донеслись крики. Я сделала глубокий вдох и шагнула за порог, подальше от этой сумасшедшей, и чем скорее, тем лучше. Но передо мной был двор – широкий, просторный, абсолютно пустой, замощенный камнем идеальный квадрат. Негде спрятаться. Я – удобная мишень. Это был закрытый двор для персонала, а не общедоступный. Сквозь запертую решетку я видела, как безумствует толпа на главной площади. А рядом оказалось несколько человек из персонала замка, но они, увидев в руках у Мэри Мэй пистолет, с криком убежали. Да уж, велика помощь. А полиция где? Тут я поняла, что спасать меня никто не будет. Хотя в руках у Мэри Мэй пистолет, который вовсе не входит в экипировку стража, я – Заклейменная, а она – страж, и никто не вмешается, ведь Заклейменным помогать нельзя. Лишь полицейские вправе прийти мне на помощь, вот только последний мой опыт общения с полицией – тогда, в супермаркете, – не очень-то обнадеживал.
– После ванны мамочка сказала, что устала, – продолжала Мэри Мэй, словно мы не распугали стайку гражданских чиновников и рядом с нами, по ту сторону ограды, не бушевал протест, в котором объединились Заклейменные и обычные граждане. Мэри Мэй пребывала в ином мире. – Иногда она спит днем. Поэтому я уложила ее в постель. И тогда она рассказала мне про тебя. Она приняла тебя за ангела, но я сразу сообразила, что это была ты. Она сказала, что ты побывала у нее