Отражение, стр. 28
– Прошу меня простить, что не представился сразу: Окина Маô. Я – преподаватель физической культуры.
О как. Маô. Ещё одна замечательная фамилия. Если её адекватно перевести на русский, то получится «господин Дьявол», ну, или «Князь Тьмы, повелитель демонов» – это развёрнуто, а не в одно слово. Физрук, похоже, засёк лёгкое замешательство суккубы, или просто привык уже к подобной реакции, и, поманив Ми за собой в ворота, пояснил:
– Люди когда-то называли моих предков именно так. – Мужчина улыбнулся, и получилось это у него на редкость недобро. – Тем более студентам не придётся напрягаться лишний раз и выдумывать мне прозвище.
– Прозвище? – переспросила моя подруга, окончательно сбитая с толку.
– Ну да. Я же учитель физкультуры, – ещё раз зачем-то повторил японец.
– А…
– Скоро сама поймёшь.
– Да, сенсей.
– Вау! – не удержался я, разглядывая территорию за школьными воротами.
После Китая-2 я убедился, что бывают по-настоящему большие холды, но, честно говоря, не ожидал увидеть такой у школы, рассчитанной на максимум шестьдесят учеников, пусть даже и постоянно проживающих в ней. В наступивших сумерках уходил куда-то в тень высокий купол свода, а противоположный край я не смог разглядеть за группой строений впереди, стена, тянувшаяся в обе стороны от ворот, сколько хватало глаз, терялась за тёмными кронами деревьев. А этот самый Куроко Кабуки не просто крут, а неимоверно крут – отжать такую жилплощадь у прежних владельцев на месте Силы, наверное, было не проще, чем в обычном мире где-нибудь в Москве в пределах МКАД. Хотя… рано торопиться с выводами.
– Что это, как думаешь? – Суккуба ретранслировала мне свои ощущения, появившиеся сразу, как только она прошла створ ворот.
На территории холда, несомненно, были люди – Ми отлично ощущала эмоции спутника и, на грани слышимости, ещё несколько. И – вот это: как шум прибоя – неровный гул, будто сотканный из десятков тихих, едва слышных голосов, в котором иногда выделялся то смазанный страх, то не менее смазанное ощущение сонного покоя.
– Понятия не имею. – Прибой казался мне знакомым и незнакомым одновременно. – Может, та самая система защиты учеников, о которой говорила Руке?
– Ну… может быть, конечно… – Ми объяснение тоже показалось натянутым. – Ой!
Пешеходную дорожку, освещённую редкими фонарями на столбах (явно очень свежий новодел, как и на воротах), в самом тёмном месте пересекала узкая глубокая канава, которую требовалось перейти по паре переброшенных досок. Ушедшая в себя девушка едва не упала, но физрук в последний момент поймал подопечную за руку и без усилий переставил на доски рядом с собой.
– Будь внимательнее, пожалуйста. У нас тут, видишь, ремонт. – Окина скривился, полыхнув тщательно задавленным раздражением. – Хотели успеть к началу учебного года, но куда там…
Да, Руке что-то такое говорила о ремонте школы… и о жилье для учеников, кажется, тоже.
– Простите, Маô-сенсей, а… куда вы меня ведёте? – вежливо и слегка опасливо поинтересовалась моя демонесса, разглядывая небольшую площадь, окружённую двухэтажными зданиями.
Двухэтажными – это всё, что можно было о них сказать – фасады прятались за строительными лесами, а нераскопанную половину когда-то мощёной площадки занимали паллеты со стройматериалами, между которыми оставался только небольшой проход.
– Как куда? К директору Кабуки, разумеется!
14– О, ты уже добралась, Мирен. Я могу называть тебя по имени?
– Д-да… – с запинкой выговорила моя подруга, снизу вверх разглядывая собеседника, как кролик удава.
Куроко Кабуки… я бы сказал, довлел. Не человек – скала! По крайней мере, по габаритам – точно. Пока он сидел за монументальным столом и работал на компьютере, это было не так заметно, но стоило мужику встать – и всё вокруг внезапно показалось маленьким и хрупким, включая сам кабинет директора. Представьте себе слона, решившего заглянуть в гости в обычную московскую квартиру… Гм, слон-ниндзя, если судить по пугающе плавной, завораживающей пластике совершенно бесшумных движений. Дополнить всё ощущением непоколебимой уверенности… нет, УВЕРЕННОСТИ, исходящей от главы школы «Карасу Тенгу», – и вы получите полное представление об этом… гм, типе. Или уважаемого директора стоит сразу перевести в разряд природных явлений? В смысле, объектов. В смысле… ну, вы поняли.
Окина Маô, оставшийся за спиной Ми, потихоньку наслаждался эффектом первой встречи ученика и директора – видимо, не в первый раз, но хорошая классика господину Дьяволу явно не надоела. Представление для ограниченной аудитории зрителей меж тем продолжалось: выскользнув (я не могу подобрать другого термина) из-за стола, мужчина как-то очень быстро оказался рядом с суккубой, требовательно и вместе с тем мягко протянул руку и, когда девушка, как завороженная, подала руку в ответ… коротко, аккуратно и уважительно пожал. И только после этого я немного пришёл в себя. Ч-чёрт!
Теперь мне стало понятно, почему Руке толком ничего не выяснила ни о школе, ни о всём остальном, когда здесь была, – если даже меня, находящегося «на том конце провода» телепатической связи, так зацепило, то что говорить о тех, кто находился рядом с Кабуки в одном помещении! Никакой магии в действиях главы школы, как я понимаю, не было – впрочем, она была и не нужна. Колдовство или родовые способности демона с лихвой заменяла невероятная харизма! Не знаю, как для остальных, но в случае суккубов действовало ультимативно – чувствительность эмпатов обращалась против хозяев, буквально заставляя делать то, что от них желает получить Куроко. У Ми даже дыхание сбилось – причём ощутил я это только после отстранения своей напарницы от управления телом. Ф-фух… отпустило. Немного.
– Жаль, что твоя мама не смогла приехать вместе с тобой, – сказал директор глубоким, заставляющим вибрировать детали интерьера, но при этом на удивление мелодичным низким басом. Этакая органная труба нижней октавы регистра… Жесть! – Но я понимаю, неотложные дела… Хорошо добралась, Мирен?
– Д-да… – Голос вновь предательски дрогнул, и я постарался взять себя в руки. – Спасибо, всё хорошо.
– Вот как?
Даже без способностей подруги, я почувствовал, как глыба напротив меня удивилась… Чуть-чуть.
– Я смог…ла. Сдержаться, – чуть не опалившись, в два приёма ответил я, и только тут понял, что разговор идёт на русском. И что я никак не могу вспомнить, как ни пытаюсь, на каком языке разговор начался.
После нескольких минут неторопливой, размеренной беседы я чувствовал себя выжатым лимоном. Разговор продолжался на русском: повезло, не знаю, как выкрутился бы в другом случае. И так пришлось приложить все силы и всё внимание, чтобы контролировать свою речь – и это при том, что директор школы не пытался ничего такого вызнать, а просто хотел вежливо и доброжелательно пообщаться с ранее знакомой только заочно будущей ученицей.
– Я вижу, дома ты не теряла времени даром, – одобрительно покивал «скала», когда я с очевидными купюрами