ДНК Творца, стр. 49
За атаками магикусов я не сразу заметила пегую, которая целенаправленно пробиралась к нам через значительно поредевшую толпу. Пустое седло, опущенная вниз морда, словно это была не лошадь, а ищейка. Расширенные ноздри, через которые она то и дело возмущенно выдыхала, недовольно дергающиеся уши. Создавалось ощущение, что она делает великое одолжение вселенной.
Как оказалось мгновением позже – не мирозданию, а лично мне. Поскольку, увидев распластанную на булыжниках ненавистную девицу, которая еще и держала за шкирку недобитого пацаненка, савраска перешла на целеустремленную рысь.
Семь.
Резко, почти рвя сухожилия, из последних сил заставляю себя подняться. Мальчишка бурдюком виснет на мне, вызывая лишь одно желание – отвесить оплеуху, чтобы он перестал наконец-то изображать падаль и начал помогать себя спасать.
Успеваю заметить, как в грудь летит на этот раз не заклинание, а банальный кинжал. Правда, траектория оружия, огибающего препятствия, свидетельствует – направляла его рука отнюдь не простого смертного. «Не зная преград» – кажется, так называется это заклинание, о котором как-то упоминал Лим: пока оружие не найдет заданную цель – не остановится. Или не умрет создатель чар.
В последний момент уклоняюсь, и кинжал со свистом, срезав лоскут с рубашки, уносится вперед, чтобы потом, развернувшись на манер бумеранга, пойти на новый заход.
Да чтоб тебя!
Пегая все ближе. Как и свистящий в воздухе клинок.
Поворачиваю голову, краем глаза ловя торжествующий взгляд одного из магов. Интуиция вопит пожарной сиреной, что именно он – та самая сволочь, что влила в оружие силу. Немалую силу. Минимум архимаг.
Восемь.
Почти не целясь направляю пистолет, который все еще судорожно сжимаю в своей руке, на победно скалящегося колдуна. Жму на спусковой крючок несколько раз. Но выстрел звучит только один. Банально закончились патроны.
Мне повезло. Повезло, как утопленнице в половодье. Пуля, прошив защитные плетения чародея, прошла навылет, угодив ему прямехонько в лоб и не оставив надежды на посмертие: мозги, живые они или мертвые, нужны по обе стороны грани. Без них тело даже великого мага может стать не более чем зомби.
Чародей с пробитым черепом покачнулся и начал падать, но того, как его тело встретилось с землей, я уже не увидела. Взгляд сфокусировался на более насущном: кинжал, зависнув в воздухе на уровне моих глаз, был направлен острием в лицо. Медленно вращаясь у самой переносицы, оружие заигрывало с солнечными лучами. Блики на центральном желобке клинка, танец света в камнях, украшавших рукоять, – смерть, которую можно увидеть, ощутить, прочувствовать.
Я нервно сглотнула, и в этот миг время решило, что данной нам с мальчишкой форы достаточно, и вновь возобновило свой привычный бег.
Оружие упало со звоном на камни.
Пегая, подскочив, слегка боднула меня лбом, мол, «садись давай, чего стоишь!». По ее телу прошлась волна дрожи. Видимо, и этой зловредине не очень нравилась роль отважной спасительницы беспутных нас.
Маги, до этого приближавшиеся все же не так быстро, вдруг начали стремительно настигать.
Спасаемый, до которого наконец-то дошло, что есть возможность избежать встречи с праотцами, наконец очнулся от оцепенения и ласточкой взлетел в седло.
Обернулась, чтобы лицезреть настигающих нас магов, и, прикинув, что пистолет уже бесполезен по своему прямому назначению, использовала его как метательный снаряд, угодивший в лоб самому прыткому из магикусов.
А потом постаралась повторить акробатический этюд пацана со взбиранием в седло.
Не могу сказать, что у меня получилось так же изящно повторить маневр мальчишки, но взгромоздилась я на кобылу быстро. И неважно, что при этом враскорячку и держась одной рукой за репицу лошадиного хвоста. Главное – результат.
Кобыла, почуяв на себе вес седоков, безо всяких шенкелей пустилась во всю прыть, пролетев почти всю площадь и даже умудрившись завернуть за угол. Последнее было весьма кстати, потому как преследователи, почуяв, что добыча уходит, удвоили усилия по обстрелу. Пока мы были в зоне прямой видимости, пришлось едва ли не распластаться на лошадиной спине, но сейчас о каменную кладку резво рикошетили заклинания как «морозного дыхания», так и «огненного смерча».
Вот только возникла маленькая загвоздка: если на площади народ успел разбежаться, то на узкой улочке было не протолкнуться. То, что дальше верхом удрать не получится, кажется, поняли не только мы, но и пегая. Последняя, сдав чуток назад, взяла возможный разбег, а потом резко взбрыкнула, задрав зад выше головы.
К такому лошадиному коварству оказались не готовы ни мы, ни невольные зрители, ни даже арочной витраж на втором этаже одного из домов, разбитый нашими с парнишкой щуплыми телами.
Влетев в комнату и кубарем прокатившись по пыльному ковру, я умудрилась затормозить в метре от секретера. Увы, пацаненок был еще тщедушнее меня, а посему так быстро остановиться ему не удалось. Он впечатался в шкаф, сдавленно охнув. Окинула взглядом место нашего приземления: скромная обитель, в которой еще звучали отголоски былой роскоши: богато отделанная казолета украшала стену. Ее эфес, напоминавший чашу, был декорирован драгоценными камнями, но ножны при этом оказались вызывающе просты. Рядом со шпагой соседствовал портрет вельможи с желчным и надменным выражением лица. Ковер, принявший на себя сомнительную честь приветствовать нас, судя по числу проплешин, являлся пиршественным столом не для одного поколения моли. Витраж, еще несколько минут назад радовавший взор искусной стекольной мозаикой, ныне рассыпался на ворсе плеядой осколков.
Созерцание длилось недолго. Ровно до того момента, как я заметила открывающуюся дверь: обитатель сего жилища не иначе как решил проверить, что за странный шум в его апартаментах.
Глава восьмая
Испанский темперамент
Рим, 1584 г.Хозяин апартаментов оказался высок, тощ и имел до крайности угрюмое выражение лица. Он сделал несколько шагов, входя в свою обитель, и замер на самом краю ковра. Я, как суеверный посетитель, во время его продвижения инстинктивно отползла к самой стенке. Причем проделала это, используя ту часть тела, которая активнее всего участвует и в приключениях, и в учении.
– Суmo puedo entender esto? – прозвучало сродни раскату грома.
Мой амулет-переводчик, слегка нагревшись, с задержкой перевел вопрос, оказавшийся до жути банальным.
– Как понимать? – переспросила я с улыбкой исконной обитательницы палат с мягкими стенами, вставая на четвереньки. – Все просто… Мы тут у вас прибраться решили, а то пыль кругом… осколки опять же.
Идальго, услышав мой ответ с тонким флером шизофрении, озадачился. Этого было достаточно, чтобы я резко дернула противоположный край ковра на себя.
Эта «Пизанская башня» падала неспешно и громко, умудрившись в процессе встречи с полом поздороваться еще и с дверным косяком.
– А теперь – бежим, – бросила на ходу парнишке, который едва оклемался.
Малец помотал головой, прогоняя то ли бредовые мысли, то ли просто приходя в себя, и припустил