ДНК Творца, стр. 40
Против таких страстных объятий текстиль устоял, а вот его крепеж – нет. Не мешкая, установила гардину так, что она встала поперек окна, ухватилась за край шторы и, мысленно перекрестившись, начала спуск.
Вандализм, несанкционированное проникновение, неподчинение стражам порядка – и все это меньше чем за минуту. Раньше на подобное уходило больше времени и сил. А сейчас… не иначе, сказывается опыт?
Под размышления об очередном повышении квалификации методом экстремального экспромта я оказалась на уровне третьего этажа и, недолго думая, саданула ногой по стеклу. Оно треснуло, но устояло. Оттолкнулась от рамы и врезала посильнее.
Хорошо, что была в джинсах, иначе все ноги были бы в мелких порезах от осколков. Зато мое появление в комнате на подоконнике оказалось более чем эффектным. Почтенная фрау в маске из огурцов и в бигуди это подтвердила громогласным визгом и возмущенными криками:
– Das ist ein skandal [6]!
То, что мое появление было возмутительным, знала и без комментариев уроженки бывшей Пруссии.
– Полиция. Не паникуйте. Учебная операция «Антитеррор», – бросила сухо и официально, словно отмахиваясь от мелочи.
Почтенная бюргерша тут же замолчала, словно ей нажали на кнопку, отключающую звук. Зато фрау стала заинтересованно стрелять глазами.
Не к месту отметила: как же немцы верят блюстителям порядка и подчиняются правилам. С одной стороны, такая законопослушность – гуд, с другой – тяжело же немчикам в нестандартных ситуациях без фюрера живется.
Ликвидировав сирену в лице почтенной бюргерши, крикнула, выглянув из окна, уже Паулю:
– Давай!
После столь емкого инструктажа по дальнейшим действиям спрыгнула с подоконника и, не дожидаясь клыкастика, ринулась к двери.
Блондинчик ворвался в опочивальню любительницы огурцового омоложения под экзальтированное напутствие черноокой пассии. Ее крик в стиле средневековой дамы, заточенной в высокой башне, огласил округу:
– Я буду тебя ждать!
Единственное отличие: если красавицы минувших столетий сбрасывали своим воздыхателям платочки, то синьорина двадцать первого века за неимением батистового лоскутка с монограммой решила заменить его лифчиком.
Предмет гардероба, вылетев с четвертого этажа так же, как и мы, не возжелал воссоединиться с брусчаткой. Он каким-то чудом зацепился за макушку клыкастого любителя экзотики, крепко увязнув крючками в растрепанной шевелюре вампира.
Увы, отмахнуться от интимного дара Паулю просто так не удалось, а наводить марафет было некогда, поэтому он так и ринулся за мной со специфической двойной тюбетейкой на голове.
Выскочив в коридор, осмотрелась и, углядев спасительную пожарную лестницу, помчалась к ней. За плечом активно сопел Пауль.
Пролет, еще пролет. Я почувствовала себя тараканом в голове шизофреника: несусь с бешеной скоростью, так, что нет времени на осмысление совершаемого. Когда выход на улицу был уже близко, пришлось резко затормозить: у двери бдел полисмен.
Мы практически одновременно увидели друг друга. Блюститель порядка оказался из робкого десятка, ибо предпочел при виде опасности сразу же показать, насколько он вооружен и опасен.
Наставлять на нервную беременную женщину пистолет было не самой гениальной идеей.
В дальнейшем были виноваты то ли мои нервы, взвинченные до предела и ускорившие все реакции организма, то ли время, для разнообразия решившее нам подыграть, но движения стража закона оказались значительно медленнее моих.
Резко ушла в сторону, выпростав пистолет из-за пояса джинсов. Сняла с предохранителя и, не задумываясь, нажала на спусковой крючок.
Выстрелила первой, заставив полисмена инстинктивно пригнуться и тоже пальнуть наугад. Я рефлекторно пустила свинцовую товарку вслед за первой.
Мы бы с блюстителем порядка так и переругивались пулями, не высовываясь из своих укрытий, как две соседки по приусадебным участкам, деля урожай яблони, что пустила корни на одной стороне, а урожай на ее ветках перевешивался на другую, если бы страж закона, у которого сегодня явно была персональная пятница, тринадцатое, не угодил в датчик пожарной сигнализации. Сработав на славу, тревожка не только громогласно оповестила округу о пожаре, но и решила окатить всех холодным душем, да еще и сразу с пеной. Надо ли говорить, что больше всех досталось несчастному носителю форменной фуражки, как основному зачинщику аттракциона «отмоем все и всех». Его пенный поток за считаные секунды заплевал с ног до головы, превратив то ли в йети, то ли в оплывшего по весне снеговика.
Мы с Паулем, не сговариваясь, рванули мимо временно дезориентированного пенособирателя, который в борьбе с коварством системы пожарной безопасности выронил пистолет.
За спиной слышался бодренький топот группы поддержки несчастного йети. Оную местные почему-то величали «фараоны». Почему полицейским в обиходе досталось имя именно перебинтованного высушенного трупа, зарытого глубоко под землей, я никогда не понимала, ну да мафиозным буржуинам было виднее, как величать родные органы правопорядка.
Меня с вампиром пенный поток тоже вниманием не обделил. Я лишь смахнула с лица липкие пузырьки, не замедляя движения.
С мыслью удрать на своих двоих пришлось быстро расстаться. Что бы ни говорили феминистки о силе духа носительниц двух икс-хромосом, тело, зажатое в рамки физиологии, было с ними явно не согласно. Женский организм, как ни странно, бегал медленнее, подтягивался тяжелее, уставал быстрее, зато был зачастую сообразительнее и хитрее, подмечал гораздо больше деталей.
Возможно, это было результатом эволюции, когда супружеский долг мужика-охотника включал в себя, помимо детовоспроизводительной функции, еще и добычу мамонта. А чтобы приволочь тушу в пещеру, ее нужно было сначала догнать и желательно убить. Впрочем, если последнего сделать не получалось – просто гнать в направлении родного очага. Авось по пути охотничий трофей сдохнет и таранить его на плечах понадобится значительно меньшее расстояние. А не окочурится – волосатого слона или буйвола благоверная либо прибьет, либо одомашнит. Куда ей деваться-то?
Женщина же, в отличие от мужчины, далеко никуда не бегала, ибо следила за всем и вся: за тем, чтобы огонь не погас, чтобы выводок из дюжины чад далеко не разбежался, чтобы мясо не сгорело, а шкуры были выделаны. В общем, уже с давних времен от слабой половины требовались внимание ко всему и сразу, терпение и выносливость. Правда, в наше время все эти качества объединили одним словом, ныне так модном в резюме, – стрессоустойчивость.
Звуки музыки, барабанная дробь и крики праздной толпы, доносящиеся издалека, привлекли мое внимание, заставив резко сменить направление движения.
Пауль, не будь дурак, припустил за мной безо всяких наставлений. Вид у него был весьма колоритный: в джинсах, кроссовках, с лифчиком в волосах и с пеной, целомудренно прикрывавшей не только голый торс, но и часть лица.
Мы бежали, лавируя меж прохожими, расталкивая локтями зевак и ныряя в людские водовороты. Чем ближе я и клыкастик были к праздничному шуму, тем плотнее становилась толпа любителей бесплатных зрелищ. В один прекрасный миг вокруг стало столь многолюдно, что поняла: неважно,