Замуж за орка, или Эльфы тоже плачут, стр. 64
— Кровь фурии, — задумчиво произнес Эриндриэль и полез в книжный шкаф за толстым старинным фолиантом.
Потертая кожаная обложка полыхнула голубым, и книга раскрылась на пятьдесят третьей странице. Владыка Игурбарда углубился в чтение, хмурый Шеол вновь одним движением руки загнал клинок в столешницу почти по рукоять и налил себе вина в высокий желтый кубок.
— Мы изрядно проредили ряды его слуг, и он захочет восстановить гнездо. Он сделает ее своей невестой через семь дней. Именно столько длится ритуал.
Эриндриэль серьезно посмотрел на Шеола.
— Собирай орду, пришло время встретиться с отцом и узнать, какого… ему понадобилось красть нашу жену? И если он посмеет обидеть нашу девочку…
— Я его сожру живьем, — закончил Шеол. — Умрец…
— Шеол! Не говори так об отце! — с негодованием воскликнула тетушка Сагха.
— Прости, — покладисто покаялся хан. — Думаешь, цель отца — Ласточка, а не Эдвард?
Шеол отставил в сторону кубок с вином.
— Мать?
— Если бы Лорен хотел освободить Отца всех вампиров, он бы это сделал, не прибегая к помощи Лестара. Нет, ему надо что-то еще. И я уверена, он знает, как контролировать древнее зло. Он никогда ничего не делает, не имея запасного варианта. Хотелось бы мне знать, что он нашел при раскопках кургана, если действует так решительно?
— В любом случае наши вампиры в опасности. Никто из них не сумеет противиться зову Древнего, кроме Сирены.
Эриндриэль решительно встал.
— Я перенесу их в Игурбард. Там он их не достанет.
— И что ему надо?
Шеол вновь потянулся к ножу.
— Мне кажется, я знаю, — усмехнулся Эриндриэль.
— Он хочет вернуться в Игурбард, — вздохнула вновь принявшая облик эльфийки Саринэ. — Только вот зачем?
— Или за кем? — подвел черту под разговором Шеол. — Ну так спросим папочку?
Все трое переглянулись и улыбнулись одинаковыми кровожадными улыбками.
— Элиза, Элиза, очнись!
Трагический шепот и легкая пощечина выдрали Элизабет из кошмара.
— Проснись! Да что же он с тобой сделал? — плача, тормошила ее Амадея.
— Не пристало аристократке реветь, как простой служанке. Особенно после того как ты сама втянула нас в эту историю.
Элизабет открыла глаза. До чего же ощущение гадкое, словно по ней драк проскакал!
— Слава Богине, ты жива!
Амадея помогла ей сесть.
— Я думала, он тебя выпил! Ты такая бледная, — всхлипнула она, шмыгнув носом.
Да уж, выглядела красавица Амадея неважно. Растрепанная, грязная, синяк на половину лица, красные глаза и опухший нос. Где же та высокомерная и самоуверенная аристократка, какой она была несколько часов назад? Пшик — и исчезла! И чего реветь? Думать надо, как сбежать, а не слезы лить.
Элизабет окинула взглядом помещение. Подвал? Для подвала слишком красиво. Каменные арочные своды уходят ввысь и теряются в полумраке, пол и стены выложены плиткой светло-бежевого цвета из дорогого мирийского песчаника. Песчаник имеет свойство накапливать дневной свет, поэтому теперь камень мягко светился, освещая большое и неуютное помещение. Вдоль одной стены располагались окна, зашторенные плотной коричневой тканью. Из мебели, правда, был всего один диван, на котором и сидела Элиза.
— Где мы?
— Не знаю, я очнулась — лежу на полу. Перепугалась жутко. Сразу осмотрела себя, но следов укуса не нашла. У тебя шея тоже чистая.
Элизабет резко встала и тотчас почувствовала слабость и головокружение, пришлось ухватиться за плечо подруги по несчастью.
— Голова кружится.
— У меня тоже так было сразу после пробуждения. Сейчас пройдет.
Элиза подождала, пока слабость отступит, и решительно направилась к окнам. Нужно бежать! Она отдернула тяжелую пыльную штору и разочарованно стукнула кулаком по подоконнику. С улицы окна были закрыты глухими ставнями, не пропускающими ни одного лучика света.
— Вот… десять, пять!
Элизабет оглянулась. Ничего, чем можно было бы разбить окно и выбить ставни, а диван они не поднимут. Слишком громоздкий. И двери не было! Ни одной двери!
— Как он нас сюда притащил?
— Кто? Лестар?
— Лестар, к сожалению, мертв, а то я бы сама его прибила! Нас похитил другой зомби, тот, что был заперт в саркофаге и которого мы по твоей милости освободили! «Мы только посмотрим, мы должны, ах, мне дурно!» — передразнила она Амадею.
— Ну, знаешь! — возмутилась графиня. — Ты тоже не возражала. «Ах, мой любимый Эриндриэль томится в заключении!» Ты бы уже определилась, кто у тебя любимый: мужья или владыка Зеленого Леса! — не осталась в долгу Амадея.
— Ах ты, мерзавка!
— От мерзавки слышу!
— Да если бы не я, тебя бы уже осушили! Ты мне по гроб обязана!
— Тебе? Да если бы ты имела хоть немного ума, ты бы расспросила Шеола, отчего нельзя лезть к обсидиановой двери! А если бы была правильной женой, то не пошла бы даже смотреть на эту дверь!
Да как она смеет! Это ведь она толкнула Элизу! Она уговаривала!
Этого Элизабет стерпеть не могла. Она взвизгнула и вцепилась Амадее в волосы, одновременно пиная ее ногами. Амадея, выросшая со старшим братом, помешанным на боевых искусствах, тоже не растерялась и недолго думая засадила Элизе кулаком в живот.
— Тварь!
— Дрянь!
Хорошо, что их не видел Шеол! Иначе пришлось бы Элизе всю оставшуюся жизнь тренироваться с ордой от рассвета до заката.
Безобразная драка затихла сама собой, когда обе соперницы слегка подустали. Они сидели на полу друг против друга и тяжело дышали — растрепанные, покрытые пылью и паутиной, красные, потные, обиженные.
Элиза исподлобья смотрела на Амадею. А вот пусть не лезет! Она вспомнила гуляющую по замку байку, как прабабка один раз вызвала на дуэль какую-то графиню за то, что та якобы влюбленно посмотрела на прадеда. И победила, между прочим!
«Увидел бы меня сейчас папенька, — подумала Элиза, — точно в обморок бы упал. Маркиза Рауль дерется с маркизой Синек, словно портовая шлюха за клиента. Ужас! Зато прабабка была бы мною довольна».