Закопанные, стр. 56
Сава плотно сжал губы, вспоминая подробности этой неприглядной истории.
– Она их наказала.
– Она… убила их? – глухо спросил Зажим, хотя и так уже знал ответ.
– Да. Ее поймали, упекли за решетку. В силу некоторых особенностей, Олеся не смогла ничего объяснить следствию и суду. Ее отправили в психиатрическую клинику. Понимаешь, Зажим? Мою жену забрали в дурку только из-за того, что она наказала двух мразей.
– Не просто… наказала, – внезапно подал голос Ходжа. Слова выскальзывали из его рта скользкими жабами. – Она… отрезала им головы. Как селедке.
– Головы, – непроизвольно повторил за приятелем Зажим.
– Это детали, – спокойно ответил Сава. – Детали, которые мало влияют на общую картину. Итак, на чем мы остановились? Ага. Для того чтобы спасти Олесю, было два выхода. Точнее, три. Оставить все как есть и молиться, чтобы Бог когда-нибудь смилостивился и вернул бы мне любимую.
«Любимую?»
Зажим был потрясен.
Эта курица без мозгов, с вечно текущей из хлебальника слюной – жена Савы? Да еще и любимая?!
Сава строго посмотрел на него, словно все мысли Зажима проявились на его грязном и потном лбу.
– Да. Любимая, – тихо повторил он. – Второй вариант – деньги. Много денег. Если бы я заплатил кому нужно, то Олесю потихоньку перевели бы на общий режим, а уж оттуда вытащить ее было бы гораздо легче. И третий вариант – самому сесть в тюрьму. Поближе к ней. Въезжаешь, Зажим?
– Что? – тупо переспросил он.
Взгляд уголовника переместился на мачете, лежащий от него буквально в нескольких сантиметрах. Громадный нож как будто источал ядовитые миазмы смерти.
«Привет, дружок, – улыбалось его зазубренное лезвие. – Мокруха еловая… Не хочешь познакомиться со мной поближе?!»
– С Диким я давно знаком, – как в тумане, услышал он монотонный голос Савы. – Это он предложил мне пойти на этот шаг, и мне пришлось совершить преступление. Я совершил аварию, въехав на остановку в пьяном виде, погибла девушка. Дикому удалось достать паспорт пропавшего без вести Дмитрия Савичева. Мы с ним похожи, и на следствии, и в суде ни у кого не возникло вопросов. Я оказался рядом с Олесей.
– Сава, кончай гнать пургу, – шелестящим голосом сказал Ходжа. – Времени нет. Вытащи нас. Разговоры, кто прав, а кто не прав… будем вести позже.
– Мы договорились с Диким, что будем переписываться шифровками, – не обращая внимания на Ходжу, продолжал Сава. – Он писал мне всякую белиберду, я ему отвечал такой же. Секрет кроется в отдельных буквах. Если выбирать из слова по тексту каждую третью букву, то из этих букв можно сложить предложение. Вот и все. Поэтому вы так веселились, читая мою открытку там, в землянке. Я даже сейчас помню последнее письмо. Интересно? «Полчаса дороги в автозаке у реки Горянка. Олеся в стакане. Не делай глупости. Веди всех ко мне. На восьмой зарубке – рюкзак и землянка, задержи их там до моего прихода. Помни о грибном сезоне. Я рядом. Дикий». И текст этого послания я вижу постоянно, как только закрываю глаза, чтобы уснуть. Вот только нормально спать я уже никогда не буду. Как-то так, ребятки.
Зажим безмолвно слушал Саву, речь которого превратилась для него в бессмысленно-неразборчивый шорох, мало отличавшийся от гудения люминесцентных ламп в подземелье.
«Тесак».
Тесак. Огромный нож возле ног толстяка.
Зачем он взял этот нож из шкафа?!
– Все остальное было делом техники, – продолжал Сава. – Мы с Олесей должны были оказаться в одном автозаке. Меня везли на суд, ее – на очередную психиатрическую экспертизу. Через проверенного человека Дикий передал письмо вашему Роме Печорскому, с которым я лежал в больничке. Рома, по идее, должен был отдать его тебе, Зажим. Но поскольку я выписывался, а ты находился в ШИЗО, Рома Печорский доверил его мне. И уж тогда в автозаке это послание оказалось у тебя. Замороченный ход, правда? Но Дикий любит такие вещи. Затейник-адреналинщик, мать его… Это он убил конвойных и поджег автозак. А потом следил за нами. Насчет Сиреневого озера, которое было упомянуто в маляве, вы были введены в заблуждение. Рядом с озером начинается цивилизация, там кругом деревни. Поэтому Дикий планировал перехватить вас здесь, у обрыва, где глухомань. Возле восьмой зарубки…
– Это все порожняк, – неверяще произнес Зажим, но Сава даже не взглянул на него.
– Дикий не должен был перед вами светиться, поскольку Нос – его родной брат, – возобновил он свое повествование. – К тому же Дикий – не уголовник. И вы могли бы раскусить вашего будущего «грибника», поскольку он не имеет к Доктору никакого отношения. Поэтому сквозь чащу мы продирались сами, по зарубкам. Нужно было как можно ближе заманить вас к его логову. И все шло по плану…
На этом моменте Сава запнулся, словно наткнувшись на невидимое препятствие.
– Все шло по плану, – понизил он голос, словно сообщал нечто чрезвычайно важное. – До тех пор, пока вы не распустили свои грязные лапы. Я мог бы смириться с тем, что вы унижали меня. Но Олесю… я вам не прощу.
– Эй, Сава, – осторожно вмешался Ходжа. – Ты, я погляжу, ранен. Вон, весь бок кровит. Вытащи нас, и мы тебе поможем!
– Замолчи.
Взяв в руки мачете, Сава пересел к Ходже.
– Я ведь все помню, – сказал он. – Все-все-все.
– Что ты задумал, парень? – испугался уголовник. – Ведь… все можно решить! Пожалуйста.
– Конечно, можно, – согласился Сава. – И я сейчас мигом решу все ваши проблемы.
– Эй… Положи эту штуку, – залепетал Ходжа. – Не надо, Сава. Я никогда не имел ничего против тебя! Я всегда уважал тебя, братуха! Я даже не кончил в твою Олесю! Честно!
После этих слов Нос захрюкал от смеха.
Пока Ходжа упрашивал, Сава передвинулся за спину зэка, потянув за край его грибной «шляпки».
– Как там тебя назвали? –