Закопанные, стр. 52
Он поднялся на ноги, потрясенный собственным открытием.
У Дикого в «теплице» восемь лунок. Если верить его словам, и этот ненавистный Нос тоже там, семь из них уже заполнены. Остается восьмая, последняя…
«Олеся?!»
Эта чудовищная мысль, абсурдно-нелепая и вместе с тем, исходя из предыдущих измышлений, вполне логичная, повергла Саву в состояние глубокого шока.
Заторможенно, словно находясь под воздействием наркотиков, он двинулся к раздетому трупу. Взявшись за ноги, он оттащил тело капитана в кусты и наспех забросал его лапником.
Сел в машину, бросив взгляд на сумку, которую пару часов назад ему всучил Дикий.
«Там телефон, – вспомнил он слова егеря. – Приедешь, позвони».
Сава заскрежетал зубами.
Благодетель, твою мать. Все предусмотрел, уеб…к.
Он повернул ключ зажигания. Двигатель, чихнув, послушно заурчал, всем своим видом демонстрируя, что готов к дороге.
– Я еду к тебе, Дикий, – шепнул Сава. – Сам Бог дает мне зеленый свет, чтобы я совершил правосудие. Хотя я, можно сказать, почти что простил вас всех.
Взглянув на фуражку, валявшуюся на переднем сиденье, он надел ее на голову. Посмотрел в зеркало, улыбнувшись мертвой улыбкой.
– Я еду к тебе, – повторил Сава, трогаясь с места. – И к вам, мои дружочки-грибочки, тоже.
* * *– Закрой пасть, сука!! – в бешенстве ревел Дикий. – И выбрось эту трухлявую куклу!
Он попытался вырвать трупик ребенка из рук женщины, но она внезапно умолкла и сама покорно протянула ему мертвого сына. Егерь самодовольно хрюкнул, но как только сверток оказался в его руках, Олеся кошкой метнулась к нему, вцепившись в лицо ногтями. Заорав благим матом, егерь споткнулся о табуретку, и они, сцепившись, вместе упали на пол. Сверток развернулся, и тело младенца с тихим стуком откатилось к шифоньеру.
– Убери когти, шлюха! – брызгая слюной, вопил Дикий. Ему удалось оторвать от лица одну руку сумасшедшей, ногти которой уже успели прочертить на щеке две борозды. – Убери, или я вырву тебе клешни!!!
Олеся шипела и извивалась, пытаясь всеми силами дотянуться свободной рукой до глаз, и Дикому приходилось вытягивать шею, уворачиваясь от цепких пальцев. Улучив момент, он оттолкнул от себя разъяренную женщину и нанес ей короткий удар снизу вверх в подбородок.
Олеся лязгнула зубами, ее подбросило вверх, и она обмякше-тряпичной куклой без сознания рухнула на пол.
Чертыхаясь, егерь встал на ноги.
– Гребаная сучка, – вырвалось у него, пока он ощупывал кровоточащее лицо. Он перевел взгляд на высохшую мумию ребенка и наподдал по ней ногой. Кувыркнувшись, нескладно скрюченное тельце впечаталось в стену. При ударе хрустнула едва сформировавшаяся косточка, и ножка мальчика повисла на клочке сухожилия.
– Семья уродов.
Егерь еще раз оглядел бесчувственное тело женщины. Он уже намеревался было отнести ее вниз, но при взгляде на вздымавшуюся грудь Олеси к нему неожиданно закралась одна мысль.
Конечно, ничего страшного. Это займет не больше пяти минут. Тем более у него давно не было женщины.
«Ты дрочишь, братишка. Приходишь, садишься на диван…» – вспомнил он глумливый голос Носа, и его лицо исказилось в гримасе.
Проклятый урод как в воду смотрел.
Но теперь это будет с женщиной.
По-настоящему.
Дикий присел на корточки и, матерясь вполголоса, стащил с Олеси брюки. Облизнулся, глядя на ее полные бедра, покрытые царапинами и желтеющими синяками.
– Эх, Нос, Нос, – сказал егерь, нежно поцеловав женщину в шею. – Такой товар испортил.
Он с треском рванул ветхую рубашку, в которую была облачена Олеся. Оголилась грудь – округло-крепкая и упругая, с бесстыдно торчащим соском, окаймленным кружком кофейного цвета. На втором полушарии был пластырь – Дикий сам зашивал рану, оставленную зубами брата.
Сердце учащенно забилось, а где-то в самом низу живота стало жарко. Он с наслаждением лизнул сосок, тяжело дыша. Дикий уже принялся было расстегивать ширинку, как снаружи раздался протяжный звук автомобильного клаксона.
Вероятно, если бы сейчас мумифицированный труп младенца поднялся на ноги и проковылял к нему, разевая свой беззубый рот, его потрясение было бы меньшим.
«Кто это?!»
Игорь сейчас занимается этим жирным придурком Савой.
Тогда кто?! Ведь Игорь предупредил, что поиски сбежавших зэков сейчас переместились на северо-запад. А в такое время сюда больше некому приходить!
Биииииии! БИИИИИИИ!!!
На лбу егеря выступили горячие капли пота. Он торопливо выпрямился и, выйдя из комнаты, поспешил на кухню – туда, где у него работал монитор. Затаив дыхание, Дикий вперил взор в мерцающий экран. Рядом с воротами стоял до боли знакомый темно-зеленый «бобик».
БИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!
– Игоряшка, сучий потрох, – произнес он с облегчением, наблюдая за машиной. – Это ты, жирный индюк?
Словно в подтверждение его мыслей дверь со стороны водителя открылась, и наружу вышел капитан. Фуражка оперативника была надвинута на лоб, левой рукой он держался за бок.
– Ты че, парень? Что случилось? – нахмурился Дикий и чуть ли не бегом кинулся наружу.
Успокоив резким окриком лающих собак, егерь остановился у ворот.
– Игорь, что случилось?! – с тревогой спросил он, начиная отодвигать тяжелый засов. – Какие-то пробле…
Он запнулся на полуслове, глядя на возникшую в дверном проеме фигуру. Человек в форме капитана медленно поднял голову.
– Сава? – выдохнул Дикий, не веря своим глазам. Он выдавил растерянную улыбку, отступая назад. – Что слу…
Договорить он не успел, так как в следующий миг кулак беглого зэка сбил его с ног. Оглушенный, егерь перевернулся, встав на четвереньки. Шагнув вперед, Сава ударил его ногой в лицо. Издав хрюкающий звук, Дикий распластался на траве, потеряв сознание.
Два громадных пса, покрытых репейниками, кинулись на обидчика их хозяина, захлебываясь хриплым лаем.
Реакция Савы была мгновенной. Расстояние между ним и разъяренными собаками стремительно сокращалось, и когда те уже были готовы к прыжку, раздались выстрелы. Темно-серая овчарка, взвизгнув, неуклюже свалилась вниз, жалобно скуля и суча лапами. Второго пса, алабая, выстрел сразил в прыжке, попав в грудь. Несколько секунд собака была жива, пытаясь доползти до Савы на передних лапах, но тот прикончил ее одним выстрелом.
После этого он приблизился к