Закопанные, стр. 32
– Мы в лесок пойдем… мы грибок найдем, – ворковал Дикий. Смахнув пот со лба, он прибавил: – В шапочке нарядной, светло-шоколадной… ты хочешь шапочку, малыш?
– Не надо!! – как в заезженной пластинке повторил Ходжа, и из его глаз хлынули слезы.
Заскрежетал ключ, и через мгновение дверь медленно отворилась.
– Нет, – забормотал Ходжа. Его обдало спертым, давно непроветриваемым воздухом. Словно он склонился над тяжело больным, в каждом выдохе которого ощущалось приближение неминуемой смерти.
– Нет, нет. Нет!!! – взвыл он, когда Дикий бесцеремонно втащил его внутрь.
– Жди меня, – погрозил пальцем егерь и направился к Зажиму. Ходжа продолжал истошно кричать, но Дикий даже не оглянулся.
– А ты хочешь шапочку? – полюбопытствовал он, обращаясь к Зажиму.
– Ты зря это делаешь, – выдавил зэк. Его лицо покрылось мертвенной бледностью. – Гм… Парень, давай поговорим!
– Ты не прячь, грибок, под листок свой бок, – с многозначительным видом сообщил Дикий, начиная волочить Зажима. – Ты ребятам нужен. К вечеру, на ужин [23].
– Ого… а ты потяжелее будешь, – счел необходимым сообщить он.
– Тебе кранты, – вяло проговорил зэк. Несмотря на охвативший его страх, он был потрясен силой этого сумасшедшего – его волочили, словно он был мешком, набитым сухими листьями.
Оказавшись у дверей, Дикий толкнул дверь ногой.
– Кто ты? Кто ты, парень? – спросил Зажим надреснутым голосом.
Дикий отволок тело уголовника внутрь.
– Я думал, ты понял, – мягко произнес он. – Я грибник. А вы – мои грибы.
С этими словами егерь захлопнул дверь, и беглых зэков поглотила ночь.
* * *Снаружи звякнули ключи, и находящийся в комнате мужчина вскинул голову. Спустя пару секунд в комнату вошел Дикий. Нос стоял посреди гостиной, заведя руки за спину, и егерь неуклюже остановился, по инерции качнувшись вперед. Он словно растерялся в какое-то мгновение, и некоторое время братья просто разглядывали друг друга, не говоря ни слова.
Наконец Дикий шагнул вперед.
– Ну что… Привет, братишка?
Он распахнул объятия, и Нос обнял его.
– Я думал, ты спишь, – сказал Дикий, внимательно глядя на брата.
– Что-то сон не идет, – обронил Нос.
– Как царапина? – поинтересовался егерь, указывая на пластырь, который был прилеплен на рану, оставленную Олесей.
– Заживет. И голова почти профла.
Нос подошел к наглухо заколоченному окну и ткнул в него указательным пальцем.
– Послушай. Часто ли тебе приходилось слышать, чтобы родных братьев помещали в комнату без окон? Да еще закрывали на ключ?
Дикий присел на кровать.
– Нет, нечасто, – признался он. – Да вот только обстоятельства складываются так, что иначе нельзя. Или ты не врубаешься?
– Врубаюсь.
– На вашей зоне сейчас полнейший армагедец, – проинформировал Дикий. – Я слушал новости. На ноги подняты все ментовские службы, а также внутренние войска. По лесу рыщет фсиновский спецназ и легавые, под каждый куст заглядывают. Полагаю, они уже нашли вашу последнюю стоянку. Хорошо, что я регулярно обрабатываю подступы к моему хозяйству. Собаки не должны ничего учуять.
– А если учуют? – спросил Нос, лениво разминая кисти рук.
– А если учуют, я спрячу вас.
Рот Носа искривился в недоверчивой ухмылке.
– Где? У себя в теплице?
Дикий наградил брата ответной улыбкой.
– А чем тебя не устраивает моя теплица? Между прочим, это самое безопасное место. Там есть вода, вентиляция и запасы еды на неделю.
Нос вздохнул:
– Мне нельзя тут находиться. Легавые «пробьют» мою родословную и выйдут на тебя. Что тогда будем делать?
Дикий поморщился, словно надкусил лимон.
– Братишка, давай посмотрим на эту проблему под другим углом. Куда ты двинешь? Будешь скрываться в лесу? Тебя возьмут через пару часов. А вывозить тебя из города опасно – все въезды-выезды перекрыты, шмонают каждую машину. Так что выбирать особо не из чего.
Нос лишь плотнее сжал губы.
В воздухе снова повисла неловкая пауза.
– Сколько мы не виделись? – тихо спросил Дикий, когда молчание стало уж совсем невыносимым. – Пять лет? Или шесть?
Нос равнодушно пожал плечами:
– Наверное. Я не слежу за временем.
– Неужели ты даже не вспоминал обо мне?
– Почему же. Ты единственное, что у меня осталось. – сказал Нос. – Только… жизнь сама все расставляет по своим местам. Раз она раскидала нас по разным концам, то на это, наверное, были причины. Я всегда помнил о тебе, братифка.
Дикий поднял ладонь, и Нос шутливо ударил в нее кулаком.
– В общем, посидишь здесь пару месяцев, – решил егерь. – Потом – как захочешь. Можешь остаться у меня. А нет – я помогу тебе выбраться из города.
– Спасибо, – рассеянно ответил Нос, но в голосе его даже не было намека на благодарность. – А где мои коллеги по несчастью? В теплице?
Егерь кивнул.
– Не все, – добавил он, и Нос удивленно вскинул брови. Затем кивнул с понимающим видом.
– Ясно. Жентину рефыл оставить себе?
– Не себе. У нее есть муж, – сухо ответил Дикий, и глаза Носа округлились.
– Во как. И кто же этот счастливчик?
– Тот самый толстяк, которому ты подпортил физиономию.
Некоторое время Нос с изумлением таращился на брата, затем расхохотался. Дикий напряженно улыбнулся, терпеливо ожидая, когда тот успокоится.
– Надо же, – покачал головой Нос, прекратив смеяться. – То-то я смотрю, он на нее все время украдкой пялился, знаки какие-то пальцами делал… А кто такой «Зэня»? Он самый и есть?
– Тот самый. «Зэня» значит Женя.
– Конспираторы, – с неподдельным восхищением проговорил Нос. Он начал неторопливо прохаживаться по комнате. – Так что, он теперь мечтает отомстить?
– Не парься, – успокаивающим голосом проговорил Дикий. – Мы все обговорили, и он скоро уедет. Вам просто не нужно пересекаться.
– Ты хочеф сказать, что мне стоит опасаться