Заклятые супруги. Золотая мгла, стр. 48
– Ты хорошо его знала?
– Аддингтона? Нет. Он постоянно ошивался возле отца, даже когда еще не был лорд-канцлером, потом рядом с Винсентом. Любил беседовать с матушкой, а вот у меня после разговоров с ним болела голова.
Тогда я не понимала: Итан пытался проверить, насколько я поддаюсь внушению. Каким-то образом ему удалось не только в совершенстве постичь это древнее знание, но и применять так, что никто ничего не заподозрил. Мощная и опасная магия – подчинение сознания, способна поломать человека, свести с ума и убить. Впрочем, заклятия на крови тоже смертельно опасны, но лорд-канцлер не гнушался ничем для достижения цели. Единственное, что он сделал хорошего, сам того не желая, – это вернул брату его любовь.
– Тереза?
Я опустила глаза: оказывается, руки сами собой сжались в кулаки.
– Этот мерзавец использовал Лави. Заставил ее вынести кровь Винсента из хранилища, а потом создал заклятие, которое чуть не убило Луизу.
Семейные хранилища создавались для того, чтобы в случае внезапной и подозрительной смерти кого-то из членов семьи некроманту было проще расспросить умершего. Запирались они фамильной магией, поэтому добраться до крови Винсента Аддингтон мог только с помощью одного из нас. Думаю, он пытался обработать и матушку, но в конце концов остановился на Лави – потому что во время прошлого сезона она была еще слишком молода, чтобы танцевать, а в суете до нее никому не было дела.
– Ментальное воздействие?
Я кивнула.
Мы вошли в самое сердце оранжереи, высоченную и просторную круглую залу, где были собраны цветы, растения и деревья со всего мира. Под самым потолком стеклянного купола раньше располагалась смотровая площадка, где матушка любила коротать время с книгой, но после случившегося ее разобрали. Залитый лунным светом мраморный пол напоминал восковое лицо мертвеца. На грани метались два призрака – пульсирующий гневом и яростью слепок с прогнившей души лорда-канцлера и полупрозрачный сгусток страха – сводный брат Луизы тоже погиб здесь в ту ночь.
Как же разительно они отличались! Себастьян Чепмен, воспитанник отца Луизы, был самым обычным приграничным существом. Но от тени Аддингтона – зловещей, пронизанной серыми прожилками, даже сейчас брала оторопь. Исходящая от него тьма до сих пор просачивалась в наш мир. Такое ощущение, что даже после смерти он не утратил своей запредельной силы.
– С твоей сестрой все в порядке?
– Лави повезло, что Винсент владеет магией армалов. Он вытащил ее.
Хотя головные боли у сестренки продолжаются и по сей день, даже Винсент ничего не может с этим поделать. Я бросила быстрый взгляд на Анри, но он не смотрел на меня. Уголок губ искривился, взгляд стал жестким, холодным.
– Зачем мы здесь?
Я вздрогнула – слишком далеким он казался сейчас, потому вопрос прозвучал слишком неожиданно.
– Ты хотел посмотреть Мортенхэйм.
– Но я не просил приводить меня туда, где тебе больно находиться.
Я покачала головой:
– Мне не привыкать.
– К такому привыкать и не надо, Тереза.
– Я с детства вижу и чувствую смерть. Думаешь, меня это беспокоит?
– Это беспокоит меня. Твоя боль. Твой страх.
– Я не боюсь.
– Не сомневаюсь.
Он увлек меня назад так быстро, что я и слова не успела сказать. Опомнилась, только когда мы оказались в коридоре, возле большой обеденной залы. Сейчас она была закрыта, ее использовали только для грандиозных приемов на несколько сотен человек. Анри оперся руками о стену, по обе стороны от меня. Взгляд его смягчился, но я все еще не могла забыть тот – яростный, колючий, опасный.
– Почему ты это делаешь? – негромко спросил он.
– Что – это?
– Снова и снова окунаешься в смерть. Тянешься к ней.
– Потому что это моя суть.
Я и впрямь постоянно уходила на грань, но рядом с ним стала делать это непростительно редко.
– Это – суть твоей магии, Тереза. Но ты и твоя сила – не одно и то же. – Анри приблизился, почти касаясь губами моих губ. – В твоей груди бьется самое горячее сердце, которое мне когда-либо доводилось встречать. Ты отчаянно стремишься к жизни, так позволь себе жить. Вдохни полной грудью.
– Зачем ты это говоришь?
– Потому что это правда.
«Ты неотделима от своей силы, Тереза».
Так говорил отец, вот это и есть правда. Кто я, если отнять некромагию? Обычная женщина, моль, которую в лучшем случае брезгливо стряхивают с шали. А в худшем просто не замечают.
– Правда в том, что без магии я пустое место. – Оболочка, хлопающая глазами кукла. – Если у меня отнять силу, я умру.
Не дожидаясь ответа, я оттолкнула его руку, кивнула:
– Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю.
Подземелье. Место, где проходили мои тренировки, где меня наказывал отец и где я зализывала раны. Кто-то наверняка подумал бы, что я должна обходить его десятой стороной, но именно здесь прошла большая часть моего детства и юности. Слуги тут появлялись только для того, чтобы убраться на лестнице и в подземной зале, матушка и Лави вообще не заглядывали, даже Винсент редко наведывался. Самой смелой оказалась Луиза, которая сунулась сюда по доброй воле. Дважды.
Дверь в подвал втиснулась в нишу, ближе к гостевому крылу. За ней располагалась небольшая подсобка, в которой тем не менее не было ничего лишнего. Несколько грубо сколоченных полок с тряпками, ведрами и щетками, наверху – масляная лампа. Я кивнула Анри:
– Зажги, будь так любезен.
Темный зев прохода вел в каменный коридор. Я украдкой взглянула на мужа, но он оставался невозмутим, точно ему каждый день устраивали такие прогулки. Мы прошли до винтовой лестницы, спустились вниз, и я разожгла факелы, только тогда Анри поставил лампу на пол. Я мысленно позвала Луни, сама же прислонилась к стене, вызывающе скрестив руки на груди. С мужа не сводила глаз: одно дело разговоры о магии, совсем другое – увидеть зомби своими глазами.
Надрывно заскрипела дверь, сквозь скрежет пробилось шарканье. Вообще-то бегает Луни быстро, может даже дать фору Демону, но в последнее время совсем разленился. Вот и сейчас неторопливо вышел из коридора, потянул носом и уставился на Анри немигающим взглядом. Муж только брови приподнял:
– Двадцать с лишним лет… Впечатляет.
Нет, я не ожидала, конечно, что он заорет во весь голос, как Луиза в первый раз, но все, к чему присоединяется приставка «некро», в мире воспринимается с некоторой… с осторожностью.
– Почему ты