На старт, ведьмы!, стр. 61
Илья Андреевич кивнул и кинулся выполнять обещание. Дом был спасен.
В общем, вечер прошел как обычно в суете и никаких ощутимых результатов не дал. Арсений Гавриилович открещивался от всего, хотел лишь пельменей и спать, что ему и было предоставлено. У Димы начала поднывать рука, и мы перерыли все аптечки в доме в поисках анальгина, но нашли лишь валидол и нитроглицерин, что позволяло сделать безошибочные выводы об атмосфере в квартире. Пришлось Алене включать ведьминскую сущность и делать обезболивание своими чарами. Благо в этом она неплохо разбиралась. В результате все разбрелись по комнатам уже за полночь.
Причем Диму положили на надувном матрасе рядом с моей раскладушкой. Вроде как твой жених, вот и привыкай. Лично я была совершенно не против, но бдительный Елисей демонстративно завис над моим не очень удобным ложем, чтобы «контролировать супостата, ведь он еще не муж». Мы все сошлись во мнении, что делал это прадед не для того, чтобы сохранить мою «девичью честь», а чисто из вредности. Ну чтобы над нами цепями погреметь или повыть, когда мы будем сладко причмокивать во сне. Сеть ему не нравилась категорически, и он всячески пытался провоцировать нас на свое освобождение. Как же, не на тех напал! Мы все, включая Диму, демонстративно засунули в уши беруши и укрылись с головой одеялами.
Разбудила меня Анютка. Она трясла меня за плечо и, едва я открыла глаза, приложила палец к губам. Даже спросонья я мигом сообразила, что рот надо держать закрытым, и откинула одеяло. Кивком указав мне на мои джинсы, она пошла будить Олю. Дмитрий крепко спал, лишь иногда во сне тихо постанывая. Видимо, Аленины чары действовали не так хорошо и рука у него все же болела. Мне стало его откровенно жалко. Да, он был хамоват, а иногда и откровенно бесил меня, но было в нем что-то, что заставляло меня улыбаться и даже думать, что ухаживать за ним и жарить ему котлеты это не так уж плохо. Наверное, и такая любовь тоже бывает. Жалко только, что его приковывают ко мне насильно. Но ничего, может, со временем он ко мне присмотрится? Последняя мысль заставила меня улыбнуться, и, отступив на шаг, чтобы полюбоваться спящим Димой, я едва не наткнулась на Елисея, который, хотя и обещал всю ночь греметь у нас над головами цепями и шипеть огненными шарами, на самом деле спал в воздухе, уронив голову себе на грудь. Призраки тоже устают.
Анютка еще раз приложила палец к губам, призывая нас с Олей к тишине. Мы выскользнули из комнаты и остановились перед кладовкой Арсюши. Анютка еле слышно постучала, и дверцы тут же распахнулись. Казалось, Арсений Гавриилович нас уже ждал, потому что был полностью одетым и сосредоточенным. Мы вышли из квартиры и нырнули в свежий предутренний воздух улицы.
По каким улицам мы шли, я даже не знала, как не знала, какая сила гнала вперед Анютку, которая упорно следовала только одной ей известным маршрутом. Мост, канал, еще мост, вот загулявший кот выскочил из подворотни и мигом исчез в тени домов. Снова канал и очередной мост. Двор, распахнувшаяся перед нами решетка ворот и скрипучая дверь в парадную. Темная лестничная клетка, грязный чердак и пологая крыша. А на крыше, в восходящем утреннем солнце хрупкая фигура женщины в нежно-голубом платье, которая стоит и смотрит на потрясающе красивый рассвет.
– Татьяна, – тихо позвала Анютка. – Тут тебя ищут.
Женщина повернулась, и мы увидели, какое у нее тонкое и красивое лицо. Наверное, именно такой запомнил ее муж перед тем, как уйти на войну, с которой живым не вернулся.
– Кто? – мелодичным голосом спросила она и тут увидела с нами Арсения Гаврииловича. – А, вы привели ангела. А я все думала, зачем Арсения Гаврииловича на землю послали. Мне пора, да?
Арсений Гавриилович, наверное, впервые за все свое пребывание на земле улыбнулся настолько искренне и открыто, что стало понятно: он совсем не страшный, а просто замученный и потерянный.
– Я искал вас, – сказал он. – Но не за тем, чтобы забрать вашу душу. Меня об этом попросили.
– Кто? – улыбнулась Татьяна. – Один из тех, кому я успела насолить при жизни? Да, таких было немало, я понимаю.
– Насколько я знаю, с претензией по поводу вашего проклятия выступил только один человек и ваша правнучка, – Арсений Гавриилович кивнул на меня, – с этим удачно разобралась. Другие претензии не предъявляли. Вас ищет Елисей.
Услышав это имя, Татьяна вздрогнула и отвернулась.
– Чушь, – сказала она почти с вызовом. – Этот человек не может меня искать. Это я ушла из своего родного города ради него, это я никогда в жизни не видела больше ни одной феи, потому что родные отреклись от меня за брак с обычным человеком. Это я рыдала у постоянно гаснущего очага, потому что наша единственная дочь была почти при смерти и я не могла оставить ее, чтобы принести дров. А мой муж в это время собирался на войну. У него долг, видите ли! Ушел и отдал свой долг! Вот и пусть идет, – спокойно, но твердо закончила и снова отвернулась, подставив свое лицо восходящим лучам солнца.
– У каждого свои обиды. – Ангел подошел к ней. – И каждый не прав по-своему. Ты считаешь жертвой, что вышла замуж за обычного человека? Но ведь тогда ты любила. И не ждала, что обычный человек будет способен на то, на что пошла ты. Он жил, как жил весь его род. И проигнорировать сражение он тоже не мог. Это ты пришла в их поселение, а не он поднялся в ваш город. И тогда ты рыдала, но любила и прощала. И ждала. Ждала до последнего. А ваша единственная и все же выжившая дочь бегала на дорогу и после твоей смерти – тоже ждала, что отец вернется с войны. Каждый день молилась, чтобы вы однажды встретились, пусть и на небесах. И она тоже ждет этого. До сих пор.
– Лина? – тихо спросила Татьяна.
– Лина. Думаю, она улыбнется, если вы преодолеете свои обиды и разочарования. Елисей ищет. Искал тебя триста лет и продолжает поиски. Как может, как умеет, но ищет. И любит.
Женщина закрыла лицо руками и присела на край крыши.
– Не могу, – прошептала она. – Не верю. Слишком много прошло времени.
– Да, время идет, – согласился ангел. – И у вас уже три взрослых праправнучки, в которых тесно переплелись твои и его черты. В каждой по-своему, но очень ярко. Они подтверждение того, что на этой земле вы все же тесно переплелись. Но он зовет тебя с собой. В вечность. Где будете только ты и он. И улыбающаяся Лина.
– Где он? – тихо спросила она.
Арсений Гавриилович лукаво посмотрел в нашу сторону.
– Так дома, – пожав